Не сразу, но я заметил, что на месте слезшей кожи начала образовываться новая. Сухопутную радовать не спешил, вдруг это временное улучшение. И всё же впервые за сколько дней появилась надежда. Улучшился аппетит, стал снова просыпаться интерес к жизни. Увы, наблюдательность Марии я недооценил.

— Парень, а ведь ты поправляться начал, походу, — выдала девушка, собирая тарелки со стола. — На кухню спустился, есть начал нормально, да и шкурка вроде восстанавливается.

— Не уверен, что пока стоит делать однозначные выводы, — ответил осторожно.

Кивнув, Мария замолчала, изучая глазами то, что раньше было лицом. Уже привыкла и не дёргается.

— И всё же, ты выглядишь, как оживший ночной кошмар, — произнесла она. — И почему у меня нет врагов, которых хотелось бы напугать до невменяемости, или запойных знакомых? Прикинь, как было бы круто, увидели тебя и всё. Враги в глубоком шоке, алкоголики бросили пить.

— Ну спасибо, — обиделся я. — Ты сама деликатность.

Знаю я, что выгляжу ужасно, но зачем носом-то в это тыкать? Меня всегда считали довольно привлекательным, и осознавать собственное — надеюсь, временное, — уродство неприятно.

Ещё спустя пару дней смог облегчённо выдохнуть. Что бы ни происходило со мной, но лысеть я так и не начал. Хоть кровь и проступала у корней волос. Самые первые «раны» и правда затягивались, являя миру новую тонкую кожицу без уродливых следов. Это тоже внушало надежду. А главное, зависимость от воды ощущалась совсем слабо. Порой я и сам забывал, что не мешало бы смочить тело. Мария и та помнила об этом, у меня же вылетало из головы.

Не один час я посвятил размышлениям о том, что происходит со мной. Однозначного ответа у меня не было. Неужели я становлюсь человеком? Бр-р-р. Не хотелось бы. Всё понимаю, это мир сухопутных, и ноги тут нужнее хвоста, но отказываться от своей природы и наследия не желал категорически. Да, проблем с появлением хвоста не возникало, жабры исправно работали. Тогда что это? Акклиматизация такая жёсткая, перестройка организма под новый мир? Не знаю. Ведь подобных случаев не было в истории нашего народа. В любом случае, мне становится всё лучше.

Увы, у выздоровления оказались и свои минусы. К примеру, Мария снова стала язвительной мадам с ядовитым языком. Ушли мягкость и беспокойство обо мне. Но главной неприятностью было то, что раз умереть мне не грозит, значит, опять нужно думать о будущем рабочем поприще. Тем более, сухопутная уже рассказала о своих успехах.

— Давай-давай, — подгоняла Мария, — нетбук в зубы и вперёд. Иначе будешь у меня каким-нибудь слесарем третьего разряда.

Одарив сухопутную недовольным взглядом, поплёлся на второй этаж, чтобы опять мучить свою голову, ища себе призвание в мире, для сиэрнаров не предназначенном.

АЙРОН

Было очевидно, что в управленческую деятельность мне путь заказан, несмотря на то, что именно править меня готовили всю жизнь. Но тут, в первую очередь, надо хорошо понимать тех, над кем собрался главенствовать, а сухопутные для меня были малопонятны.

К счастью, всё же после долгих размышлений и сомнений я определился с родом деятельности. Мне всегда хорошо давался счёт. Когда я заявил об этом Марии, её лицо выражало огромное сомнение. Но всё же она кивнула и на следующий день достала огромное количество каких-то примеров, задач. После небольших пояснений я быстро разобрался, что к чему, немало удивив этим девушку. После стало сложнее, пришлось заниматься примерами оформления разнообразных документов. Тут пришлось помучиться, столько незнакомых терминов и непонятных вещей! Но спустя несколько дней я всё же справился, и тогда ошарашенная сухопутная согласилась — это моё.

Затем выбирали саму специальность. Вот тут было сложнее. Разновидностей было море, и половина была малопонятна. Маша сначала настаивала на бухгалтере, но я воспротивился. Пока изучали, что и как, я понял, что в это более женская профессия. В итоге остановились на специалисте по финансам и банковскому делу.

После чего пришлось долго и нудно изучать, что это за птица такая. Ничего особо сложного для себя я не нашёл, окромя общения с людьми.

Со слов Марии знал, что ей удалось найти людей, которые моё имущество реализуют. Мысли о том, что отдаю последнее, что связывает меня с домом, болью отдавались в душе. Но стоит мыслить шире, мне нужно как-то устраиваться в этом мире, а это как раз даёт такую возможность. Нашла девушка и тех, кто сделает мне документы.

Тут проблема упёрлась в мой внешний вид. Пока лицо не придёт в норму, нечего и думать о том же паспорте. А ещё сухопутная прицепилась к моим волосам.

— Айрон, с такой гривой ты выглядишь несолидно, — говорила она. — На бабу похож. Надо постричься.

Тут я стоял насмерть. Ни за что. Мария этого не понимает, но у нас волосы символ статуса. И никакие уговоры не заставят меня их обрезать, как преступнику или низшему слуге.

— Думать об этом забудь, — отвечал я.

— Да кто возьмёт на работу то ли принцессу, то ли неформала? — приводила она свои аргументы.

— Ценить должны за знания, а не за внешний вид, — парировал я.

— Только встречают по одёжке, — был мне ответ.

Так мы спорили день за днём. Было даже как-то обидно, что Маше моя шевелюра как рыбная кость в горле.

Время летело быстро, кожа выглядела всё лучше. С каждым днём я всё меньше походил на персонажа из фильма ужасов. Это радовало. Чувствовал себя тоже хорошо. Мог проводить кучу времени на суше, и не вспоминая о воде. Осознав это, Мария подсуетилась и выселила меня из ванной. Из-за этого пришлось два дня разгребать хлам в комнате, которую девушка приспособила под кладовку. На фоне спальни сухопутной эта была размером с конуру, но всё же больше ванной. Да и большое окно радовало. Мебель выбирал сам. Спустя почти неделю смог, наконец, въехать в новую спальню.