Эх, если бы я мог трансформировать хвост в ноги, насколько бы всё стало проще! Я ведь читал, как это делается. Сам ни разу не пробовал, но подробно изучил записи. Теперь остаётся гадать: я настолько безнадёжен или в этом мире даже магия в нашей крови не действует? Боги! Помогите мне, своему созданию! Если это ваша воля — забросить меня в это жуткое место, то для чего? Или за что? Я ведь за всю жизнь не сделал ничего, за что следовало бы так сурово карать. Всего лишь мечтал попасть на сушу и узнать, как живут иные расы… Не зря говорят — будьте осторожны со своими желаниями!

— Слушай, — снова появилась на горизонте сухопутная, как же её зовут? Вспомнить бы… — я понятия не имею, чем тебя кормить. Вы, русалки, что едите? Водоросли какие-нибудь, да?

— Сама ешь эту гадость, — отозвался резко, пытаясь скрыть степень собственной уязвимости.

— А что тогда? — уставилась на меня девчонка своими глазами цвета янтаря, видел такой камень в сокровищнице отца.

— Рыбу, что же ещё? — ответил вопросом на вопрос.

— Рыбу? — опешила девица. — Но как же… Разве это не каннибализм?

— Разве я рыба? — процедил с издёвкой.

Девчонка открыла было рот, чтобы что-то сказать, и резко закрыла его, клацнув челюстями. В её голове шёл какой-то напряжённый мыслительный процесс. Или я преувеличиваю насчет возможностеё её интеллекта?

— Хорошо, — наконец кивнула она. — Поняла.

И направилась на выход. Неожиданно девчонка замерла у двери, опять о чём-то задумавшись.

— Слушай, а откуда ты русский знаешь?

Тут уже я растерялся. А ведь и правда, как так вышло, что я спокойно общаюсь с иномирянкой на её языке? Дар Богов или тех сил, что забросили меня сюда?

— Сам бы хотел знать, — отозвался честно. — Наверное, магия.

— Не верю я в магию, — покачала головой сухопутная. — Впрочем, в русалок тоже не верю. Но ты же есть.

— Хватит обзывать меня эти странным словом «русалка»! — выпалил с раздражением. — У меня имя есть — Айрон. Не нравится имя, зови просто сиэрнаром.

В самом деле, почём мне знать, что означает это словечко? Вдруг какое-то особо изощрённое оскорбление?

— А это фамилия или название вида? — полюбопытствовала девчонка.

— Название расы, — пояснил глухо.

— Хм, у нас полулюдей-полурыб называют русалками, сиренами и тритонами, — отозвалась она задумчиво. — Ну, хорошо. Сиэрнар, так сиэрнар.

Ага, в вот и пояснение странного слова. Хотя, звучит-то как — получеловек-полурыба… Тьфу, мрак!

Сухопутная, не сказав больше ни слова, снова ушла, а на меня волной накатило отчаяние. Нестерпимо захотелось домой! Пришло осознание всей глубины свершённой глупости. Если бы я не сбежал, не отвечал на вопросы странного голоса так бездумно, то мог бы быть в родном океане.

Дыхание спёрло, в горле запершило, в глазах появилась противная резь. Этого ещё не хватало! Давай, разревись, Айрон! Что бы сказали отец или брат, увидев, как ты тут сырость разводишь? Правильно, что это не поведение мужчины и будущего Владыки!

Владыка, наследный принц… Какая же горькая ирония! И заключается она в том, что здесь я — никто. Беспомощный пленник непонятной обитательницы суши. Но я не имею права сдаваться, не должен показывать своего страха. Это испытание, и пройти я должен его максимально достойно, чего бы мне это ни стоило. Я не должен позорить свою расу и славных предков. Не имею права. Значит, я обязан справиться со всем, что на меня свалилось.

— Я не буду это есть! — заявил категорично, кривясь от отвращения. — Эта рыба умерла несколько дней назад!

— А ты чего думал, что я метнусь в ближайшему водоёму и буду там с удочкой сидеть? — огрызнулась девчонка. — Конечно, ей несколько дней, она же из магазина.

— Но это несъедобно, — продолжал стоять на своём. — Ты, сухопутная, может, и не понимаешь, но эта рыба уже гниёт.

— Если ты такой разборчивый, — зашипела она, — то сиди голодным!

— А ты и рада будешь, сухопутная! — было зло и жутко обидно.

— Достал! — закричала девчонка. — Меня Маша зовут, Мария, а не сухопутная!

После чего она выбежала прочь. Волна гнева отступила так же быстро, как и набежала, оставляя после себя всё тот же страх и беспомощность. Ещё и невыносимый голод продолжал терзать меня. Вот оно — гостеприимство обитателей суши. Хотя, разве я — гость? Я пленник в доме этой Марии и в этом проклятом Бездной мире, и, по мнению моей тюремщицы, творить со мной можно всё что душе угодно. Запирать в тесной клетушке и засунуть в крошечную лохань с вонючей водой, а так же кормить гнильём.