— Отец, Эслан, простите, — произнёс онемевшими губами. — Молертэ эрсес кюнта соитус.

Едва слова древнего ритуала отречения опали в пространство, как окружающие синхронно шокировано вздохнули. Десятки пар огромных от потрясения глаз впились в меня.

Брат стоял белее снега, смотрел на меня с немым ужасом. Лицо отца было беспристрастной маской. Что он чувствует и чувствует ли что-то вообще, понять было невозможно.

Следуя древнему, почти забытому ритуалу, надрезал ладонь, позволяя крови спокойно орошать воду вокруг.

— Я — Айрон Ортонсиар Первый, сын Вориара Ортосиара, наследный принц Владыки, отказываюсь от наследования престола в пользу моего брата Эсланиара Ортонсиара Второго.

Толпа ахнула, и тишина повисла такая, что только волнение воды создавало лёгкий фоновый шум.

— Я — Айрон Ортонсиар Первый, — продолжал я, — отрекаюсь от рода Ортонсиар, в связи с чем все возложенные на меня обязательства теряют силу, включая брачные, подкреплённые клятвой Владыки, — добавил намеренно. — И прошу Богов засвидетельствовать моё отречение.

Едва затих мой голос, как кровавое облачко засветилось золотом, после чего сияние охватило меня, Эслана и отца. С меня золото осыпалось осколками, иллюзорные золотистые нити, связывающие нас троих, опали с моей стороны. Только между Владыкой и его новым наследником осталась нить и лёгкое свечение вокруг. Боги приняли мою клятву, дали вожделенную свободу.

Через миг всё закончилось, зал загомонил. Начался полный хаос, но от меня шарахались, словно от разносчика опасной болезни. Окружающие считали мой поступок безумием и боялись, что оно заразно. Я же чувствовал грусть, страх перед туманным будущим и колоссальное облегчение. Все дороги теперь открыты передо мной. Не будет навязанной свадьбы и тоскливой придворной жизни. Я смогу быть с Машей. Осталось лишь найти её. Но я обязательно справлюсь. На Соинтере не так много иномирянок, и если знать, кого искать, то можно найти.

— Айрон! — окрикнул меня Эслан и, стремительно подплыв, схватил за плечи, ощутимо встряхивая. — Ты что наделал, глупый мальчишка?!

О том, что брат может быть не рад оказаться наследником, старался не думать. В любом случае, из него Владыка выйдет лучше, чем из меня.

— Освободился от всего, что не давало мне жить и дышать, — ответил искренне. — От бремени наследования престола, от навязанной женитьбы, от жизни по указке.

Эслан прикрыл глаза, стараясь успокоиться.

— Здорово, — криво хмыкнул он. — Ты просто свалил всё это на меня: трон, невесту, и всё остальное.

У меня невольно вытянулось лицо. Про обязательства, связанные с наследованием, я изначально знал, но невеста?

— Да-да, — ехидно выдал братец, — клятву Владыки никто не отменял, и Лерэя должна стать женой наследника. Твоими стараниями, моей.

Растерянность была первой эмоцией, на смену ей пришла вина. Круто я подставил единственного сиэрнара, который поддерживал меня всегда.

— Прости, — выдохнул сконфуженно. — Я не подумал…

— А если бы и подумал, то отказался бы от задуманного? — поинтересовался Эслан.

Ответа у меня не нашлось. Совесть требовала сказать «да», но смог бы я так поступить? Выбрать жизнь в золотом аквариуме, полную горя и тоски? Не уверен. Всё же, я эгоист.

— Да ладно, нормально всё, — усмехнулся парень. — Как я уже говорил, Лерэя не такая уж и плохая.

При этом брат отвёл глаза, а на скулах выступил едва заметный румянец. Да ну! Неужели…? Вот так номер! Это что же получается, я ему своеобразное одолжение сделал? Дела, однако.

— Куда ты отправил Машу? — перевёл тему на важное для себя.

— К Элле с Каем, — отозвался Эслан. — Айрон, как же так…

Смотрел он на меня с тоской, словно случилось что-то кошмарное. В ответ я открыто улыбнулся.

— Братишка, я не умираю, — ободрил я родственника. — И, как устроюсь, постараюсь дать тебе весточку. Свидимся ещё. Теперь, может, объяснишь, как туда добраться?

— Следуй за мной, — отозвался сиэрнар и понуро поплыл вперёд.

Я же, следуя за Эсланом, был полон предвкушения. Скоро, совсем скоро я увижу свою беглянку. И даже не знаю, что сначала: поцелую её или накажу. Додумалась же, сбежать в тайне. Ну, ничего, ещё чуть-чуть, и мы будем вместе, а с остальным разберёмся. Сейчас я в это верил, как никогда.

АЙРОН

Ажиотаж, возникший из-за моего отречения, сыграл нам на руку. Владыке было не до Эслана, придворные дармоеды подняли такой гвалт, что для того, чтобы утихомирить их, нужно было время. К тому же, мне оставалось только догадываться, в какой ярости пребывает родитель. Хотелось верить, что, несмотря ни на что, он своеобразно, но любит меня, но кто знает, вдруг решит устранить мятежного отпрыска? Брат разделял частично мои опасения. Сейчас от разгневанного правителя можно было ожидать всего, но он верил, что вскоре мужчина отойдёт.