— Самые настоящие, — смеётся, — что, Золушка боится отправиться на бал?

— Она боится, что в полночь карета превратиться в тыкву, лошади в крыс, а бальное платье в лохмотья! — опять эта моя любимая сказка напоминает о себе! Я действительно третий день живу в сказке и, чем дальше, тем страшней, что часы пробьют заданное время, и иллюзия развеется.

— Не бойся, твоё платье в лохмотья не превратится, оно тебя заждалось уже, — подталкивает в комнату с хитрой улыбкой.

Я захожу в спальню и вижу настоящее бальное платье тёмно-изумрудного цвета с глубоким декольте, длиной в пол, расходящееся от талии множеством складок по подолу. Ткань немного переливается, играя световыми бликами. Немею от красоты и восторга! Уже не в первый раз в голову постучала честная мысль, что это игры разума, а точнее, безумства! И происходят они со мной уже третий день! Поворачиваюсь к Айсу,

— Это невозможно!

— Опять?! — всплёскивает с досадой руками, — скажи, что всё розыгрыш! У тебя это любимая отговорка!

— Это не отговорка, это — правда! — гляжу на него во все глаза, пытаясь выхватить ту самую главную эмоцию, которая всё время от меня ускользает, словно вёрткая рыбёшка, попавшаяся на крючок, но такая нахальная и уверенная в себе, что ловко срывается и уплывает восвояси. Опять вырвалась! И снова уплыла!

— Довольно рефлексии! — что-то, мелькнувшее искрой в глазах, опять сменяется спокойной насмешливой уверенностью, — через полчаса, максимум час, ты в этом платье будешь блистать на настоящем балу, а потом мы поговорим про розыгрыши, правду и неправду… если захочешь.

Красивая дорогая машина с личным шофёром, разодетым в камзол и брюки с лампасами, в белые перчатки, будто он кучер королевской кареты, привозит нас в загородную резиденцию, о существовании которой и ей подобных я не имею ни малейшего понятия. Да и откуда бы иметь, если это закрытая охраняемая территория и для простых смертных — тайна за семью печатями. Берёт мандраж…

Наша почти карета подкатывает прямо к парадному подъезду с белыми колоннами, множеством ступеней и бордовой ковровой дорожкой, ведущей наверх. На город уже давно спустилась ночь, а здесь за городом так светло от праздничной богатой иллюминации, словно днём… По ступеням поднимаются парами нарядные радостные гости. Приветливые швейцары открывают массивные двери. Изнутри слышится музыка и льётся яркий свет. Специальные встречающие открывают двери авто, и молодой парень в наряде не то пажа, не то какого-то слуги, помогает мне выйти. Стою, и ноги подкашиваются.

— Не бойся, — Айс чувствует мои сомнения, или просто догадывается, не важно, главное, за руку берёт, а от его горячей ладони, уверенность плавно перетекает в мои заледеневшие от волнения пальцы, согревая их своим теплом. И мы идём по ступеням в сказку…

Ничего подобного в жизни видеть не приходилось. Безо всяких «будто бы», мы оказываемся не то что на реальном балу девятнадцатого века, а прямиком в оперетте Иоганна Штрауса «Летучая мышь»! Ещё при входе услужливые швейцары снабдили нас карнавальными масками. У Айса лаконичная чёрная из атласа, скрывающая остатки бабы Нюриного вандализма на его лице, а у меня бархатная, по краю расшитая цветными камушками и тонюсеньким кружевом, и удивительным образом в тон платья!

В ложе профессиональный оркестр играет живую музыку, седой дирижёр в чёрном фраке и белоснежной манишке, как одержимый, размахивает своей палочкой, так, словно она волшебная, и музыканты извлекают мелодию лишь по её велению!

Ловкие официанты, с высоко поднятыми подносами полными фужеров шампанского, мастерски маневрируют между танцующими парами, умудряясь ни с кем не столкнуться.

Айсмен останавливает одного из них и берёт два с искрящимся напитком, предлагая мне выпить. Как кстати! Колючие пузырьки, ударяясь в нёбо, приятно будоражат, добавляя восторга и красок происходящему вокруг и, буквально погружая меня в эйфорию…

Друзья мои, я очень рад,

Что вы пришли на маскарад.

И прошу вас всех,

Чтоб царил здесь смех

В эту ночь забав и утех!

Этими словами арии нас встречает хозяин бала князь Орловский, вернее, опереточный певец, его изображающий,

Скучать и думать здесь грешно —

Одно веселье быть должно.

Все заботы — прочь!

Нам должна помочь

Позабыть дела эта ночь.

Боже, как же я хочу последовать его велению!

Сладость забвений

Горьких волнений,

Тайна продленья

Светлых мгновений —

В этом чистом,

В этом лучистом

В этом искристом

Золотом вине.

Пью за свершенье

Светлых желаний,

За исполненье

Наших мечтаний…

Вот, как проводят Новогодние каникулы избранные! Я и представить не могла!..

Гости ещё подтягиваются, а красочное действо уже разворачивается согласно либретто. И никакой сцены, всё в зале. Не могу понять, где статисты, где зрители, и главных героев отличаю только по тем партиям, которые они исполняют прямо среди нас…