Только бы не проснуться, только бы продолжался этот бесконечный сон! Только бы карета не превратилась в тыкву! Как же я этого не хочу! Остановись мгновение, ты прекрасно! Лучше уже невозможно!..

Однако, всему когда-нибудь приходит конец.

Рассвело, угасает маскарад.

Утро — время утрат…

Мы, уставшие, но довольные покидаем праздник уже на рассвете. Наша карета возвращает нас в спальный район с серыми, однотипными многоэтажками, погружая в суровую реальность обычной жизни среднестатистического горожанина.

После столь искромётного нереально действа, на меня нападает тоска и уныние, от того, что реально понимаю, скоро проснусь, и всё окажется сном…

Опять пристаю с вопросом к своему таинственному спутнику. Мы сидим на заднем сидении машины, я в его объятиях, которые после бала становятся абсолютно естественными,

— Что это было, Айс?

— Чудо, — отвечает, целуя в висок, — ты просила, вот это оно.

— Я столько не просила, — глупо выходит, будто мне не понравилось, а он так и понимает,

— Не угодил?

— Ну, что ты! — теперь оправдываюсь, — я не знала, что такое бывает! Это же сказка!

— Скажи ещё опять — розыгрыш!

— А, ты скажи, что нет! — поворачиваюсь и гляжу в полумраке салона на него в упор. Хоть и темновато, но зато так близко, что ощущаю тепло его дыхания на щеке, и маски сняты, не спрячешься!

Он призадумывается на минуту, и я уже подозреваю, что не ответит, но ошибаюсь,

— Нет… теперь, нет…

Я ещё многое хочу спросить, пока он посерьёзнел и готов к откровениям, но мы приехали, и таинство минутного порыва рассеивается, как утренняя мгла…

Оказавшись в убогих после дворца стенах моего жилища, магия сказочной ночи и страсти улетучивается сама собой, а тут ещё Айс подливает масла в огонь,

— Слушай, Мариш, я там у тебя подправил немного, пока вы с Инессой по магазинам катались. Думаю, так получше будет, — сообщает, разоблачаясь из своего дорогого фрака.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, роман твой любовный… пришлось немного подрихтовать.

— Что-о? Ты залез в мой роман? Ты читал без разрешения?!

— Так я — первый читатель, или ты в стол пишешь и никому не показываешь? — удивляется. И я понимаю, что Айс прав, все же будут читать, чего злюсь? Но,

— Писать-то в моём романе я тебе не разрешала!

— Там не роман, там сказочка про белого бычка была, вот теперь стало хоть немного на дело похоже! — комментирует совершенно не щадя мои авторские чувства, а сам уже рубашку снимает, сверкая своими крыльями.

Бросаю всё и, как была в наряде принцессы, подсаживаюсь смотреть, чего он там натворил. Так-так,

— Настойчивая рука Артура смело скользнула в глубокий вырез декольте, сразу найдя чувствительную точку, — мать моя! Продолжаю, — Марианна вздрогнула, как от удара током. Её пронзило неведомое доселе чувство волнения в груди и зажгло огонь чуть пониже живота! — ты охренел?! Я же не порнуху пишу!

— Так это разве порнуха? — усмехается, — это даже не восемнадцать плюс! Детский лепет!

— Что за пошлость: неведомое чувство пониже живота зажгло огонь?!

— А, где? Пониже колена, что ли? — это простое бульварное чтиво, оно должно быть доступным для восприятия любой торговки, которая сидя на базаре за своим прилавком и лузгая семечки от скуки, что покупателей нет, не только всё поймёт, но и увлечётся!

— Ну, спасибо за высокую оценку! — вот гад! Я хотела написать возвышенную оду любви, а он взял и всё опошлил! Просто поиздевался над моими светлыми грёзами!

— Ну, прости, Марин, прости! — начинает извиняться, — просто решил подразнить немного, слишком уж всё чопорно у тебя, скучновато. Слегка накидал, чем можно оживить, а красивые слова напишешь сама. Я поглядел, ты умеешь изъясняться возвышенно, вот и облачишь в нужные завитушки, но, по сути, я прав! В анатомии, конечно, не знаток, но женскую физиологию слегка представляю.

— Думаю, и в познаниях физиологии себя переоцениваешь! Откуда ты знаешь, где и, что её пронзило и зажгло? Может, её отвращение пронзило?!

— Ага, — насмешливо, — что я женщин не трогал? Это ты ничего не знаешь! Даже про саму себя! Засела тут, как сыч, жизни настоящей не пробовала! Снеговиков ходишь лепить!

Как же он всё умудрился испортить после такой сказочной ночи!

— Всё я пробовала, — уже просто бесит, — от такой дури только отвращение может пронзить!

— Проверим?