Я вошёл, и едва не задохнулся от густого воздуха внутри.

Зал скрывался в испарениях от стоящей в глубине помещения раскалённой печи, парящих самоваров и подносов с жареными пирожками на отдельном прилавке.

Несмотря на вывеску, чайную посещали не только гобы — как их здесь называли.

У подносов толпился народ. Жареные пирожки расхватывали… ну да, как горячие пирожки. На место опустевших подносов тут же подтаскивали новые. Взмыленный мальчишка в грязном фартуке не успевал принимать медяки.

За столами пили чай, водку и что-то ещё самые разные посетители. Водку, правда, пили немного, в основном хлебали горячий чай из больших щербатых чашек.

Были там по большей части гоблины, молодые и старые, одетые почти поголовно в чёрное. Я так понял, что это их любимый цвет.

Но и людей сидело немало.

Откуда-то тянуло едким запахом дешёвого табака и дымящейся травы. К этому запаху примешивался еле уловимый аромат розового масла.

Я пробился к стойке с чайниками и чашками, нагнулся поближе к гоблину в зелёной рубашке и относительно чистом фартуке:

— Скажи, любезный, нет ли здесь человека — с меня ростом, худой, волос светлый, на вид лет тридцать — тридцать пять?

Гоблин глянул на меня кошачьими глазами, сощурился:

— А вы на какой предмет интересуетесь, господин?

— Друг это мой, — я вытянул из кармана отобранные у колдуна часы, показал. — Вещь свою у меня забыл. Отдать хочу. Он меня ждёт.

Гоблин глазами стрельнул туда-сюда, проворчал тихонько:

— Так бы сразу и сказали.

Пальцами щёлкнул, сразу подбежал мальчонка в фартуке. Гоб ему приказал:

— Проводи господина наверх.

Пошёл я за мальчишкой. Тот ловко проскочил между посетителями, скользнул за печку. Там обнаружился ход наверх — узкий и такой тёмный, что хоть глаз выколи. Но мальчонка уверенно топал по лестнице, и я за ним.

Поднялись мы по скрипучим ступенькам на второй этаж.

Вышли в коридор, скупо освещённый керосиновой лампой. По правую и левую стороны коридора виднелись двери, закрытые и открытые. Из открытых дверей несло такой смесью запахов, что хоть топор вешай — или противогаз надевай. Но, как видно, здешние посетители были ко всему привычными.

Прошёл я по коридору, по дороге заглядывая во все комнаты.

Везде шла игра. Играли в разное — где в карты, где в кости. Всюду мелькали раскрасневшиеся, посиневшие или позеленевшие лица, кто-то кричал от азарта, кто-то от разочарования. Сунулся я в одну комнату, в другую — толпа вокруг столов, шум, гам… как тут разыскать нужного человека?

Мальчонка тронул меня за локоть, указал на последнюю дверь.

Там громоздился бильярдный стол. Народу в этой комнате тоже было много, и большинство следило за игрой.

Я прошёл внутрь и стал пробираться вдоль стены, ища своего как бы приятеля.

Но тот сам меня нашёл. Кашлянул над ухом, подморгнул и повёл за собой в уголок, к окошку.

— Вы принесли мои часы? — спросил. Голос был едва слышен в общем гаме.

Я показал часы.

— Благодарю, — он потянулся, чтобы взять их, но я отвёл руку:

— Зачем приглашал?

— Мы неправильно начали знакомство, — он скривил губы в улыбке. — Я думал, вы обычный глупец, ходок по горничным, которого можно пощипать за пёрышки.

— Но я не такой, — ага, сейчас он скажет, что я крут безмерно и почти что гений. Давай замутим дело на миллион. Знаем мы таких.

— Да, — спокойно согласился он. — Вы не такой. Я заметил печать. Вы ведь, простите, были нагишом.

Вот как. Я насторожился.

— Что вам моя печать?

— У меня такая же.

Он оглянулся по сторонам — никто не обращал на нас внимания — и поднял рукав. Повыше запястья, на внутренней стороне руки темнел кругляшок печати. Такой же с виду, как у меня.

— Ну и дальше что? — не стоит подавать вида, что я не в теме вообще. Тогда меня точно ощипают, как птичку.

— Не буду скрывать, я видел вас раньше. Вы работали вместе с бедняками по найму. Тяжёлый грязный труд. Платят гроши.

— Что-то я вас там не видел.

— Я — один из тех, кто платит таким работягам, господин студент. Или вас нужно называть — господин полицейский?

— Если уж вы взяли на себя труд меня выследить, то наверное знаете, что я больше не полицейский.

— Да, да… волчий билет и всё такое. Скажите, господин Найдёнов… вас ведь так зовут? Скажите, вам известно ваше происхождение?