— Только то, что написано в документах, — отвечаю.

Вот чёрт, кажется, этот мутный тип имеет информацию, и хочет на ней заработать. А я эту информацию хочу получить. Вопрос только в цене.

Он сочувственно улыбнулся и покачал головой:

— Понимаю… Люди не хотят, чтобы мы знали правду. Всю правду.

— Люди? — вот это интересно.

— Вы сразу поняли суть моих слов, — уважительно произнёс он. — Да, люди. Они не любят нас, других. Не людей.

Ого. Так и хочется сказать: "Ты на что намекаешь, царская морда?"

Молчу. Смотрю на него. Тот скривил губы, придвинулся ко мне поближе и прошептал:

— Вы ведь тоже не совсем человек, господин Найдёнов. Мы с вами — братья по крови.

Братья по крови? Что-то не похож он на моего брата…

Теперь, когда мы стояли нос к носу, я разглядел его повнимательней. Худое, лучше даже сказать — измождённое — лицо. Светлые редкие волосы тщательно приглажены, и свисают прядями на ворот серой тужурки. Глаза бледно-голубые, не то прищурены, не то просто раскосые по жизни. С возрастом, похоже, я ошибся — не тридцать ему, а все сорок, не меньше.

Отодвинулся он, смотрит на мою реакцию. А я держусь, ничего не говорю, молчу только.

На шею не кидаюсь с криком радости, вопросами не забрасываю.

Потому что непонятно ничего. А когда непонятно, нужно больше слушать и надувать щёки. Сойдёшь за умного.

Он снова зашептал:

— Сейчас я не могу сказать всё, здесь неподходящее место. Скажите только — вы хотите провести жизнь, копаясь в земле, занимаясь грязным трудом, или желаете достичь большего?

— Конечно, хочу большего, — отвечаю. — Кто ж не хочет?

— Хорошо, — шепчет. — Я помогу вам. Мы, существа одной крови, должны помогать своим и поддерживать.

Ёлки зелёные, да о какой крови он всё время бормочет?! С виду обычный человек, не орг и не гоб. Ну, печать у него… И что она означает? И ведь все про это знают, я один как дурак.

А он говорит:

— Негоже одному из нас, такому умному и образованному юноше, как вы, пропадать просто так. У нас пока скромные возможности, но даже сейчас я могу избавить вас от тяжёлого, грязного труда.

— Сначала про магию расскажи, — говорю. — Что это было, там, на квартире?

Зашипел он сквозь зубы, зыркнул по сторонам. Похоже — испугался.

— Не здесь. Я всё объясню, но не здесь. Понимаю, у вас много вопросов. Я позвал вас сюда для лучшего знакомства. Но об этом мы поговорим в другом месте. Сейчас отдайте мне, пожалуйста, мои часы. Скажите, вам нужны деньги или жильё? У вас есть где переночевать?

Подумал я немного, и часы отдал. Тот ухватил своё сокровище и в карман спрятал, от чужих глаз подальше.

— Денег маловато, но есть, — говорю. — И жильё имеется. Я не нищий.

— Конечно, конечно, я не имел в виду вас оскорбить, — пробормотал он, утрамбовывая часы в кармашек. — Сейчас нам лучше уйти отсюда. Не стоит слишком привлекать к себе внимание.

Уже совсем стемнело, когда я шёл к себе на квартиру. Голова пухла от новостей. Не то чтобы я сильно удивился — наш человек, насмотревшийся роликов и сериалов, подготовлен ко всему. Но одно дело смотреть на экран, а другое — когда что-то случается лично с тобой.

Я шёл, разглядывая звёздное небо, а перед глазами стояло лицо этого тощего мага эльфийских кровей. Да, потому что он был эльф — пускай даже наполовину. Из тех, которых здесь называют — эльвы.

"В нас течёт древняя кровь, — говорил он, и глаза его, раскосые, светлые, возбуждённо горели. — Кровь могучих магов и воинов. Об этом вам не расскажут в университетах, об этом предпочитают молчать газеты и книги. Да! Люди стыдливо замалчивают нашу роль в истории. Но мы есть, и мы помним…"

Лицо его, худое, обрамлённое белесыми прядями, светилось искренней верой. А я не мог отделаться от мысли, что смотрю сон и вот-вот проснусь. Только вот никак не получается.

А он всё говорил, и не мог остановиться.

"Люди оттеснили нас. Они занимают землю, где мы живём. Нас мало, мы медленно плодимся, и не любим шума городов. Люди извратили суть Соглашения. Вывернули слова, исказили смысл. Мы любим траву, деревья, ручейки и озёра с ключевой водой. Люди пашут землю, взрывают корни, корчуют пни. Самые слабые из нас поддались соблазну и продали права на землю. Они ушли в города, ведь так казалось легче жить. Нет, это обман! Обманчивая лёгкость…"

Он качал головой, волосы шевелились, как живые, из-под прядей проглядывали заострённые, хрящеватые кончики ушей.