Молодежь замолчала. Алиса, прокашлявшись, без резких движений сползла с колен неизвестного парня и встала во весь рост. Платье, как у дешевой Розы!!! Выставила свою грудь всем на обозрение, позорище какое.

– Диан!
– Илья повернулся ко мне, руку поднял в направлении толпы и улыбнулся. – Займи гостей всего минуточку, а я скоро буду.

Илья вышел, плотно закрыл две двери, оставив меня в окружении несносной молодежи. Я постаралась совладать с эмоциями и говорить, как подобает родительнице, а не психованной барышне. Но очень хотелось закричать и перейти на ультразвук.

– Девочки, это ужасно. Я крайне огорчена вашим поведением. Кто вам разрешал пить алкоголь? И …и как? – я поднял руку в направлении Алисы, которая на моих глазах занималась непотребством. Я теперь подумать боялась, насколько дочь в этом прогрессивна.

Я в шестнадцать лет, да я в шестнадцать лет… Я в шестнадцать... залезла голая к Артему в океан и приставала к нему.

Похоже, мои гены.

Прежде чем я собралась с мыслями, двери распахнулись и зашёл Гектор. Вот именно Гектор, а не Илья. Из-за спины достал ружье (хранилось в сейфе) и направил дуло в середину дивана. В эпицентр молодежи.

Сразу шум, гам, испуганные выкрики ребят. Кто-то спрятался за диван, кто за кресло. А Гектор сменил любезный тон на излюбленный диктаторский:

– А девочки не забыли упомянуть, кто их отец? И в дом к кому вы залезли!? А, щенки!?

– Да мы же…просто… - неизвестный парень попытался оправдаться.

– Заткнулись, пока я говорю! Вы нарушили частную территорию, залезли в дом Начальника Карателей и мало того посягнули… - Илья прокашлялся будто не верил в свои же слова. Палец его подрагивал на курке -- спусковом механизме, готовый пустить пулю в лоб обидчикам. – Вы посягнули на честь моих дочерей! Да вы не аху*ли!?

– Илья, давай без мата, - сделала замечание. – Здесь дети!

– Хорошо! – кивнул послушно. Громко выдохнул. – Тоже мне дети…Без мата. Щемисссссь, щенки! Все лишние яйца в доме будут отстрелены!

Щелк. Илья прицелился, зажмурил один глаз.

– Илюша!!!

– Папа!

– Не надо!

Наша любовь по-прежнему цветет. Как пышный цветок, разрастается с каждым годом. Становится больше, где-то за счет обид отваливаются старые желтые иссохшие листья, на стебле нашей любви бывают и колючки, которые причиняют и боль и даже раны. Но главное, сам цветок не загибается, продолжает расти, приобретает новые оттенки, новые воспоминания. Плохие вещи неизменно забываются, остаются лишь хорошие моменты в памяти.

После рождения девочек в ответ на предложение Гектора оформить наши отношения в Загсе, (по сути, он мой Единственный лишь на словах, а не официально) отказала ему. Видно, повлияла послеродовая депрессия и казалось, что Илья меня не любит, а взял меня только из-за беременности. Любимый постоянно оставлял одну, ночами и днями пропадал на любимой работе, и сложно было мне доказать, что в округе очень тяжелая, почти военная обстановка. Тогда Илья вспомнил о моих некогда озвученных «хотелках» и стойко, с поистине непробиваемым терпением водил меня на свидания, танцы. Исполнил те вещи, которые вспомнили из моих пожеланий. Но этого показалось мало, я придралась, что Лиля его запечатанная и пусть она удовлетворяет и живет с ним. Тогда со спокойным выражением лица, но скрипнув противно челюстями, показал паспорт, где штамп с Лилей -- аннулирован. Этого тоже было недостаточно. Потом вспомнила Люду. Он с ней спал! Притом спал много раз! Я тогда в полной мере осознала, как мерзко это звучит. Он ведь спал с кем-то еще, кроме меня! Прорыдала половину дня. Хорошо, папа Андрея был олицетворением ангела. Крайне заботливым врачом, который оправдывал мои странности перед Ильей. Но, смею предположить, любимый раз десять пожалел о выборе спутницы жизни. Вскоре к моему счастью и спокойствию, Люда с папочкой переехали в другой округ, ведь в Приаме на тот момент творился ад.

После этой новости, послеродовая депрессия благополучно завершилась, и я с радостью согласилась оформить наши отношения.

Затем начала работать в организации, защищающей права Клеймённых в Приаме. Через три года родился Серёжа.

И всё, казалось бы, хорошо, но одно «но» всегда было и будет между нами. Не знаю, пройдет со временем или нет. Это «но» -- Артем, как бы я не старалась изменить мнение Ильи об Артеме – бесполезно. Мои старания разбивались об ледяной, раздраженный взгляд.

Хотела назвать Сережу Алексеем, но едва Илья услышал первую букву в имени, устроил разнос. На мой девятнадцатый День Рождения, Илья весь вечер ходил грубый, раздраженный, а под конец они с Артемом решили выяснить, кто больше меня знает. Артем тоже не стал молчать и начал вспоминать наше детство -- деньки на острове. В результате мужчины сцепились. Разнимали всем рестораном. Этот позор я никогда не забуду!

К остальным мужчинам Гектор не ревновал, если только чуть-чуть, в пределах разумного, но Артем -- больная мозоль, заноза в пальце, которую не мог вытащить, а та постоянно зудела. Я много раз доказывала, что ничего серьезного не было, а в ответ хмурый, раздраженный взгляд.

Пришлось выбирать между Единственным и другом. Я полностью прекратила общение с Артемом, лишь несколько раз за шесть лет ответила на смс -- поздравления с праздниками.

***

В тот вечер впервые за шесть лет втайне встретилась с Артемом, приехавшим в Приам.

Я очень боялась, что Каратели с границы предупредят Илью о прибытии друга, но близилось время встречи, а Единственный молчал. И перед моим уходом был спокоен, поцеловал и остался с детьми. Хотя нет, если вспомнить сегодня не Он поцеловал, а я первая потянулась.