Похолодев от ужаса, репортер быстро оглядел присутствующих. Да, он не ошибся: на рукавах черных мундиров сияли серебряные черепа. А у камина, спиной к двери, стоял мужчина в черной форме, которого Конуэй сразу узнал по широченным плечам. Раш!

Тут-то и начался главный ужас. Как только Раш оглянулся и уставился на репортера жестким взглядом, Конуэй понял, что дела его плохи. Кажется, он угодил в скверную историю. Репортер внимательнее оглядел присутствующих: американский военный, один, два... пять эсэсовцев плюс один англичанин, которого Конуэй раньше видел на допросе. Он-то и заговорил первым:

– Идите сюда, мистер Конуэй. Вот здесь, на столе, лежат ваши личные вещи.

Конуэй пересек комнату, чувствуя, что остальные внимательно его разглядывают. Сам он нерешительно шарил глазами по лицам. На столике лежал его паспорт и какие-то бумаги. Первым делом репортер с некоторым облегчением ухватился за паспорт.

– Да, мы вам его возвращаем, – сказал англичанин.

Конуэй обернулся:

– Почему? И вообще, что все это значит?

– Впоследствии вы можете оставить паспорт себе.

– Впоследствии? В каком смысле? – У Конуэя задрожали колени.

– Сначала вам придется выполнить небольшое задание. После этого вы будете свободны.

Прижимая к груди паспорт, Конуэй спросил:

– Какое еще задание?

– Терпение. Сначала внимательно прочтите бумаги.

Конуэй неохотно повернулся к столу и взял в руки бумаги. Здесь были все документы, отобранные у него после ареста: аккредитационное удостоверение представителя аргентинской газеты, шведская медицинская справка и так далее. Но некоторые документы Конуэй видел впервые, и теперь при одном взгляде на них его бросило в дрожь. Он увидел немецкие продовольственные карточки, выездную визу со штампом аэропорта Темпельхофв Берлине, удостоверение журналиста, выданное министерством пропаганды, билет, на поезд Берлин – Ганновер, а также билет на самолет Стокгольм – Берлин.

Кроме того, на столе стоял чемоданчик, в котором оказались пижама, рубашка, носки и пара блокнотов. Конуэй хлопал глазами, ничего не понимая.

– Не возьму в толк...

– Ничего, вам все объяснят. Сядьте вон туда, пожалуйста.

Чувствуя себя вконец одуревшим, Конуэй сел на стул и стал наблюдать, как в углу комнаты устанавливают треногу, а на треноге водружают черную классную доску.

Англичанин оглядел присутствующих.

– Все готовы? Отлично, – потом повернулся к высокому, худощавому военному в американской военной форме с шевронами полковника: – Приступайте, полковник.

Американец аккуратно снял с доски чехол и обернулся к присутствующим. С этого момента все разговоры велись только на немецком языке.

– Это схема округа Падерборн, – негромко сказал американец, постучав костлявым пальцем по карте. – Вот здесь, – палец указал на красный флажок, – находится замок Вевельсбург.

Конуэй увидел, что эсэсовцы удивленно переглянулись. Лишь лицо Раша не выражало ровным счетом ничего. Замок Вевельсбург? Где-то он уже слышал это название...

– Завтра, – спокойно продолжил полковник, – вы нападете на замок. Вас будет шестеро. Руководит операцией гауптштурмфюрер Раш. В группу входят Хайден, Монке, Зауэр, Науйокс и... – американец выдержал паузу, осмотрел комнату и остановил взгляд на Конуэе, – и вы, мистер Конуэй.

– Я? – не столько переспросил, сколько взревел Конуэй.

Полковник кивнул.

– Но я не какой-нибудь там коммандо, черт вас подери!

Полковник чуть раздвинул губы в улыбке:

– Вы будете участвовать в рейде не в качестве солдата. Вам все объяснят позднее. А сейчас просто слушайте.

Конуэй до такой степени ошалел, что почти не слышал военные и технические подробности операции, которые весьма детально изложил полковник. Затем американец перешел к соседней карте, где была изображена вся Германия. Вооружившись черным мелком, полковник стал говорить что-то про армию, армейские группировки, фланговые удары и обходные маневры. Все присутствующие понимающе кивали головами.

Один лишь Конуэй сидел холодный как мрамор и все пытался осмыслить невероятную новость: ему придется участвовать в диверсионном рейде на цитадель Гиммлера. Сумасшествие какое-то! Он не диверсант, даже не военный. Его никогда не учили обращаться с оружием, он будет им обузой! Надо как-то выкручиваться, в панике думал Конуэй. Неужели они не понимают, что он только свяжет им руки? Господи Боже!

– ...Таким образом окружение Рура будет завершено, – говорил тем временем полковник. – Вы сами решите, в каком направлении вам двигаться – на восток или на север. Возможен также рывок на юг, хоть это и отнимет больше времени. Американские войска будут к северу и к востоку от вас. Это понятно? Повторяю еще раз: ни в коем случае не двигайтесь на запад. Согласно нашей предварительной оценке, в рурском котле под руководством фельдмаршалов Моделя и Кессельринга останется не менее четверти миллиона немецких солдат. Вы попадете прямо к ним в лапы. Вопросы есть?

– При чем тут я? – воскликнул Конуэй, но его вопрос остался без ответа.

Других вопросов не было. Инструктаж полковника был подробным и полным, а слушатели, судя по всему, оказались людьми опытными.

– При чем тут я? – повторил Конуэй.

– На кухне приготовлен ужин, – сказал полковник. – Вам нужно подкрепиться.

Все встали и направились к двери, Конуэй вместе с ними, но кто-то схватил его за плечо и посадил обратно на стул. Репортер оглянулся и увидел, что на него сверху вниз смотрит Раш.