Шрифт:
Глава 20
В кабинете уже было темно, но отсутствие источника света нисколько не беспокоило. Работа кипела.
— Ваша Светлость!
Полностью погруженный в изучение документов, Константин оторвался от бумаг и с удивлением уставился на Патриция, внезапно появившегося из портала.
— Патриций, как…
— Как я тут оказался? По приказу Его Императорского Величества. Император желает Вас видеть! Сейчас!
Ни говоря ни слова, герцог активировал защиту кабинета и, так же молча, шагнул за секретарем в открытую золотую воронку.
Миг…
… и один рабочий кабинет сменился на другой. И при виде посетителей Тахеомир Третий оторвался от документов также быстро, как и несколько мгновений назад это сделал Константин при виде Патриция.
— Спасибо, Патриций. Дальше мы сами…
Хозяин кабинета жестом пригласил присесть, и секретарь бесшумно исчез.
— Ваше Величество.
— Тин.
Уютное кресло тут же подстроилось под гостя, и Константин стал терпеливо дожидаться, когда ему озвучат причину столь спешной встречи. Но Император не торопился. Задумчиво перекладывал документы, изредка поглядывал на своего Стража и о чем-то явно размышлял. Пристальный взгляд прожигал, и Константин не выдержал.
— Ваше Величество?
— Тин, — в глазах Императора пробежали золотые всполохи, — я хочу, чтобы ты принес мне Клятву Верности.
— Сейчас?!
— Да.
— А разве это не происходит в присутствии остальных Стражей? — легкое недоумение омрачило лицо.
— Это не важно. Клятва приносится лично мне, присутствие остальных Стражей — больше дань традициям. Но я всегда считал, и буду придерживаться этой позиции и в будущем: традиции должны быть передачей огня, а не поклонением пеплу…
Константин покорно склонил голову.
— Да, конечно, Ваше Величество. Как скажете.
Клятва Верности требовала огромной концентрации и практически полного истощения магического резерва. И Константин подумал, что очень вовремя пополнил его прошлой ночью, когда… Ничего, опустошенный резерв восполнится этой ночью также быстро…
Слегка неловкое молчание длилось недолго. Словно решившись. Император порывисто встал из-за стола, и Константин был вынужден последовать за повелителем.
Шаг… другой…
И сосредоточенный Император знаком приказал герцогу остановиться. В центре кабинета. Именно здесь, в этом самом месте, внутри золотого круга, который так предусмотрительно засиял с их приближением.
Константин послушно вступил в круг. И так же сосредоточенно глядя в нереальные бездонные глаза Императора, в которых полыхало золотое пламя, опустился перед повелителем Солара на колени.
И в это самый миг… Как вспышка… Возникло непреодолимое желание отдать Императору все, чем он владеет!
Умереть за него! Убить тех, кто покусится на повелителя с недобрыми мыслями!
Дыхание перехватило, и на глазах Стража выступили слезы. Это чувство преданности Императору так прекрасно!
А уже в следующее мгновение его резко скрутило, согнуло, и практически полностью распластав на полу, с огромной силой прижало к полу. Пол, мимолетно пахнущим сандалом, так и манил закрыть глаза и забыть обо всем на свете, ведь Император позаботится о нем!
Стремительно стали покидать силы. И уже практически на пределе своих магических возможностей, но находясь еще в полном и ясном сознании, очень тихо и очень медленно он стал произносить слова древней клятвы. Полностью погружаясь в магический транс.
«Io Constantin mi Сama , duate Crango , tiasano parta , orta , sitara , caspa Taheomir , Corro Solaro . Morro dirra trantsa».
Едва последние слова покинули уста приносящего Клятву, мощнейший сноп света, вырвался из груди Его Светлости Константина ми Кама, Двенадцатого Стража. Но наткнулся на преграду.
Молниеносно и, даже не дрогнув, огромный магический потенциал и энергию поглотила протянутая рука принимающего Клятву.
Еще мгновение… обессиленное тело Константина выгнулось дугой, под острым взглядом Императора поднявшись высоко над полом.
«Solaro ato. Io Taheomir, Corro Solaro rotvo dina»
Страж рухнул вниз.
В абсолютной тишине и темноте. Мгновение и…
Император, не глядя, отошел от Двенадцатого Стража. Быстро приблизился к столу. Так же не глядя, смахнул с поверхности небольшой флакон с прозрачной жидкостью и, в два шага оказавшись рядом с Константином, приложил уже открытый флакон к бледным, практически бескровным губам герцога. Едва капля содержимого попала на кожу, как губы тут же приобрели свой натуральный цвет. Герцог ми Кама открыл глаза.