— Я тоже иду, — кивнул Нико. — Мы с генералом согласны, что команда должна быть маленькой. В идеале всего четыре человека.

— Ты? — подняла голову Макенна, округлив глаза.

— Разве ты не художник? — возразил Шоу из Отряда Ада.

Нико не посмотрел на него, глядя исключительно на нее. Не так он хотел рассказать ей о своем прошлом. Черт, Нико вообще не хотел о нем рассказывать. Он упорно трудился, чтобы оставить свои тайны позади и больше к ним не возвращаться.

— Прежде чем приехать в Австралию… я работал на русскую разведку, — в зале повисла тишина. — Я состоял в особом подразделении, — тяжело вздохнул Нико.

— В каком? — потребовала Макенна.

Он ответил не сразу.

— В «Заслоне».

— «Заслон» — это миф, сплетня, — тихо сказала Элл.

— Нет, — сипло заговорил Маркус. — Не миф. Как-то я видел несколько его агентов. Они были словно призраки.

— Ты был наемным убийцей, — подытожила Макенна. Выражение ее лица было совершенно безучастным, и Нико подозревал, что она больше никогда не посмотрит на него по-прежнему.

— Я способен прокрасться туда и уйти незамеченным лучше любого из вас, — скрытность была его талантом. Скрытность и… убийство.

— Ты давно не практиковался, — покачала головой Макенна. — Почти два года ты прожил в «Анклаве» и до этого долго не работал. Кроме того, ты здесь лидер. Ты важен…

Нико обратил внимание, как все повернулись и уставились на нее.

— Моя жизнь не более важна, чем чья-либо еще, — урок, усвоенный им на горьком опыте. — Я справлюсь.

— Думаю, я могу за него ручаться, — выступила Эйвери Стиллман, женщина Рота. — Когда я работала в разведке Коалиции, у нас была очень толстая папка на тайного русского агента, известно лишь как Николай, — она поймала его взгляд. — Я сопоставила некоторые факты.

— Николай — распространенное русское имя.

Но многие в командном центре громко ахнули. Одна из тайн, которую Нико надеялся никогда не раскрывать. Посмотрев на Макенну, он увидел на ее лице бурю эмоций, и шок с ужасом были самыми яркими из них.

— Ты и есть тот самый Николай, — сказала она.

«Вот дерьмо», — он склонил голову. Да, не очень-то весело узнать, что мужчина, которого ты хочешь, является бывшим агентом и наемником с самым высоким числом подтвержденных убийств во всей истории разведки.

В большинство дней Нико и сам едва мог ужиться с собой. Он откашлялся.

— Выступаем сегодня ночью в три часа. Предлагаю тем из нас, кто участвует, подготовиться, отдохнуть и собрать обмундирование.

Нико покинул зал, даже не оглянувшись.

Мак пыталась заснуть. После двух часов метаний простыни запутались вокруг ее ног, и она сдалась.

Все снаряжение было готово, однако Мак чувствовала себя нервной и напряженной. Она подумывала заглянуть в спортзал и поколотить грушу, но вместо этого пошла по тоннелю к саду.

Там Мак сразу ощутила, как расслабились ее мышцы. Сверху лился лунный свет, и на нее нахлынули ароматы травы и листвы.

Разувшись, она шагнула на газон, мягкий и прохладный под стопами. Внезапно Мак поняла, что была здесь не одна.

Замерев на месте, она смотрела на него. Нико стоял перед мольбертом, рисуя на холсте дикие дерзкие штрихи. Джинсы низко сидели на его бедрах, и рубашка была расстегнута, обнажая твердую смуглую грудь. Как и Мак, он был босым, что почему-то показалось ей адски сексуальным.

Она еще не определилась со своим мнением о его прошлом. Мак была солдатом и тоже убивала, но всегда в пылу сражения. Она не знала, что чувствовала по отношению к убийце, незаметно подкрадывавшемуся к жертвам и лишавшему их жизни. Могла ли Мак сопоставить знакомого мужчину, прямо сейчас стоявшего перед ней, с его биографией? Крепкие сексуальные руки, творческое дарование, природная склонность к лидерству…

Теперь ей пришлось добавить к списку умение убивать без жалости.

Мак вздохнула. Перед инопланетным вторжением многие люди были другими. Мир изменился, и все в нем изменились вместе с ним. Никто не был прежним.

Подняв взгляд, Мак обнаружила, что Нико наблюдал за ней. Она пошла к нему.

— Я… должен был сказать тебе раньше, — начал он.

— Я знала, что ты не всегда был художником, — остановилась Мак. — Я считала тебя бывшим военным, поэтому не скажу, что сильно удивилась.

— Макенна, но ты ведь женщина, видящая только черное и белое, — печально улыбнулся Нико. — Мне это нравится. Никаких оттенков серого. Я же очень серый.

Передвинувшись, Мак посмотрела на холст. Яркие смелые штрихи, объединявшиеся в одну картину.