Джон хранил эту игрушку как своего рода memento mori*. Это единственная вещь, которая досталось ему от отца. Пронесенная Джоном сквозь пространства и времена - в кармане, в рюкзаке, на столах меблированных комнат, в семейном быте с Джулией, она, в конце концов, пересекла океан... и вот он берет её в руки, как это делает каждый день.

Когда улеглась последняя снежинка, и маленькое небо очистилось, его мысли оформились в приемлемые фразы, и тогда он ударил по клавишам:

" - Вот что я скажу про ваш роман, молодой человек..."

Ровные строчки бежали по экрану, роковые события молодости превращались в электронные знаки, и этот процесс был не менее таинственным, чем сама жизнь.

– -------------

[*напоминание о смерти (лат.)]

Глава 12

Вот что я скажу про ваш роман, молодой человек... Вы смотрите на Нью-Йорк с точки зрения крысы. Что это за перспектива?
– спрошу я вас. Наконец, это просто унизительно для американцев... Я имею в виду эти ваши сказки о русском метро. Это же враньё - ни в какие ворота не лезет. Чтобы в варварской нищей стране была такая подземка? Да там вообще подземка-то есть?

Жирные щеки редактора грозно сотряслись, из приоткрытого рта вылетели слюнные брызги.

– На самом деле этот хитрый русский наверняка был замаскированным кремлевским агентом. И под видом рассказа о московском метро вел коммунистическую пропаганду. Ведь совершенно же понятно же, что русское метро - это аллегория о несбыточном коммунистическом рае. Теперь вы понимаете все эти аллюзии, все эти намеки?..

– Понимаю, - с грустью отозвался Джон.

– А раз понимаете, то, как же я могу выпустить в свет такую вредную для американского народа книгу?.. У нас, у американцев, есть своя мечта - американская. Вот о чем надо писать... Вы меня понимаете?

– Понимаю, - с тоской отозвался Джон.

– Кстати, название "Подземные" вы сами придумали?

– Сам, а что?

– А я думал - Керуака начитались.

– Кто такой Керуак?
– устало спросил Кейн.

– Хм, - редактор запнулся, - впрочем, конечно, эмбрион человека проходит все стадии развития предыдущих поколений, начиная от рыбы... В вашем случае надо объяснять долго, либо вообще ничего не говорить... Ладно, закончим. Под конец дам совет: у вас плохой стиль, работайте над стилем, никому не подражайте...

И так, с разными вариациями, ему отказывали в одном издательстве за другим. Самым первым и самым вежливым отказом был от мистера Булла, который его даже похвалил за добросовестность. Но отказ есть отказ.

Другие не очень-то церемонились:

– О'кей! Я отвечу языком ваших героев: "Вот только не надо мне заливать баки, они у меня и так полные. Здесь вам не бензоколонка..."

Джон спускался по лестнице престижа все ниже и ниже, причем буквально. Начал с самых авторитетных издательств, располагавшихся на верхних этажах билдингов Манхэттена, закончил свои хождения в самых захудалых, покрытых пылью и паутиной, которых вот-вот закроют за долги, ютившихся чуть ли не в подвалах, в сомнительных районах. С одним мелким совсем уж ничтожным издателем, очень похожим на уличного кидалу, он едва не подрался, когда ему предложили напечататься под псевдонимом и без роялти. "Вам бы надо сначала имя заработать, а потом кичиться", - сказал этот замухрышка, поправляя галстук, который Джон Кейн хотел ему затянуть слишком туго. "Как же я заработаю имя, если буду печататься под псевдонимом?" - резонно спрашивал Джон. "Псевдоним тоже имя, - не менее резонно объяснял редактор-замухрышка.
– Если опозоритесь, никто вам в глаза не плюнет. А если псевдоним прогремит, то потом можно намекнуть, что вы на самом деле не такой-то, а такой-то. В этом будет дополнительная интрига для читателей. Они любят раскрывать всякие тайны вокруг писателей".

"Нет", - сказал Джон Кейн и хлопнул дверью, с наслаждениям услышав, как в кабинете у редактора обвалился пласт штукатурки с потолка. Нет, конечно, нет, как он объяснит бабушке Мэрилин, что такой-то имярек, это он, Джон Кейн, - думал Джон.
– Она этого не поймет. Еще чего доброго подумает, что её внук так и не исправился и остался мистером Врулем. Так она его иногда называла за его детские фантазии.

И потом, псевдоним - это ловушка для начинающего писателя. Писатель, ничего не подозревая, передает издательству все права на рукопись и псевдоним. Если имя заработает, а писатель заартачится, его просто выставят вон и возьмут нового пахаря под уже работающее имя. И ничего не поделаешь.