Мне хотелось что-то сказать ей, как-то приободрить, придать уверенности. Я уже даже открыл рот, чтобы произнести что-то в таком духе, но не успел.

— Нет, это не последняя дверь, — раздался откуда-то со стороны двери негромкий, вкрадчивый голос. — Последней была предыдущая. И вы ее уже открыли.

В следующую секунду дверь обратилась в полупрозрачный черный туман, заклубившийся в дверном проеме.

Ксай вскрикнула, отпрыгнула в сторону и выставила перед собой синее лезвие с алой полосой. Призрачный клинок дрожал вместе с ее ладонью. Я тоже вытянул руку с клинком вперед, без всякой уверенности, что синяя полоска может меня защитить от того, что таилось во тьме.

Тьма же, тем временем, сгустилась, слившись в фигуру человека, сидящего в удобном кожаном кресле.

Внешне он чем-то напоминал Ника: высокий, светловолосый, с аккуратной бородкой и ироничной улыбкой на тонких губах. Вот только был он еще красивее и как-то… аристократичнее, что ли. От него веяло модными салонами, умными беседами у камина и дорогим коньяком. Какой-то принадлежностью к высшему обществу, которой я, впрочем, был лишен что в этом мире, что в том. Разве что, если не считать той пары недель, в течение которых я побыл гвардейским офицером в Брукмере.

Одет он был в серый твидовый костюм с легкомысленной желтой жилеткой, а в руках держал массивную трость с набалдашником в виде собачьей головы.

— Ну-с, кто тут у нас? — проговорил возникший из тьмы человек, сцепив пальцы на набалдашнике трости. — Черт возьми, вы управились даже быстрее, чем я думал. Мои поздравления!

Несколько секунд мы с Ксай рассматривали странного хозяина пирамиды, а он, в свою очередь, иронически нам улыбался.

— Впрочем, что это я! — всплеснул затем он руками с деланным волнением. — Совсем забываю законы гостеприимства.

Он сделал рукой жест, который хорошо подошел бы фокуснику, и пустая комната вокруг нас преобразилась.

На стенах появились гобелены, изображавшие сцена охоты. Возле одной из стен возник камин с уютно трещащими в нем дровами, а над ним — чучело кабаньей головы. Потянуло теплом и дымом. Возле камина возникли два потертых кресла, и рядом с каждым из них на маленьком резном столике — серебряный кубок с темно-красной жидкостью.

— Прошу, располагайтесь, — произнес он, указав в сторону камина с легким поклоном. — Давайте поговорим. Для меня очень важно, чтобы мы пришли к соглашению.

— Кто вы? — спросил я, положив свободную ладонь на спинку одного из кресел. Оно казалось вполне реальным: обшивка кое-где потрескалась, обнажив волосяное нутро и деревянный каркас.

Собеседник в ответ улыбнулся уголками рта.

— То есть, вы пять дней бились головой о стену, чтобы добраться до меня, и даже не знаете, кто я? — спросил он. — Есть в этом некая ирония, не так ли?

— И все же? — настаивал я, не опуская синего клинка. Я и так был на взводе и совсем не настроен разгадывать загадки.

— Я… скажем так, некая сила, — ответил он. — Или часть некой силы. Не все ли равно? Я вам был нужен — и вот я здесь. Говорите свои три желания.

— А имя у вас есть? — уточнил я.

— А на что вам мое имя? — он пожал плечами. — Назваться ведь можно как угодно. Вон, у вас, у самого сколько имен уже набралось? Ну, можете звать меня Мефодием Исаевичем, если хотите. Имя не хуже других, в какой-то старой книжке фигурировало.

— Это все настоящее? — спросила Ксай, показав жестом вокруг себя на гобелены и камин.

Хозяин сделал такой вид, словно вот-вот готов рассмеяться, но из вежливости сдерживается.

— А как вы думаете? — спросил он с ироничным прищуром.

— Я думаю, что нет, — твердо сказала она. — Я думаю, это иллюзия.

— Весь мир — иллюзия, — заявил он снисходительным тоном. — Точнее — совокупность разных иллюзий. А мы лишь выбираем из них ту, которая нам больше нравится. Это, в сущности, единственный доступный смертному выбор: в какой именно иллюзии прожить свою жизнь.

— Полагаю, вы знаете, для чего мы пришли, — начал я. Хотелось прекратить эту комедию и перейти уже к делу.

— Нет, — ответил он. — Я думал, вы мне скажете.

— Мы хотим выбраться из этого мира, — сказал я. — Мы думаем, что для этого нужно…

— Уничтожить его, верно? — спросил он. — И вы за этим ко мне пришли. Думаете, что я такой ррраз…

Он щелкнул пальцами в воздухе. Ничего не произошло.

— В целом, да, — я кивнул. У меня мурашки бежали по коже. Что это за шут, в самом деле? Насколько он опасен? Действительно ли он тот, кто нам нужен? От него исходила какая-то аура — словно тяжелые волны, разливающиеся по комнате. И каждая волна будто отзывалась в голове едва слышимым голосом: «Все хорошо… ты пришел, куда нужно… ты вот-вот будешь дома… испытания закончились… ты будешь вознагражден…».