Но не успел.

Мефодий кивнул и протянул к ней руки. В следующую секунду он снова превратился в сгусток черной мглы, который заклубился вокруг Ксай, забираясь в ее уши, ноздри, глаза.

Она закричала. Громко, как будто черная дымка жгла ее, словно кислота. Клубящийся кокон вокруг нее становился все гуще, так что я едва мог различить за ним ее куртку и джинсы.

На секунду весь проем заволокло угольным маревом, и я с ужасом думал о том, кто сейчас появится из него. Во что Ксай могла превратиться.

Образы, роившиеся в моем мозгу, были один другого страшнее, но не один из них не был верным. Когда дымка рассеялась, на месте проема появилась гладкая черная дверь.

В следующую секунду я услышал ее голос:

— Беги, Рома! — проговорила она. — Приведи кого-то. Приведи Ника.

— Что такое? — спросил я. — Что произошло?

— Мы совершили… ошибку… — произнесла Ксай. Ее голос звучал так, словно она едва могла говорить, превозмогая чудовищную боль. — Но может можно… исправить…

— Я приведу их, но скажи, что случилось? — я осторожно приложил ладони к двери. Она была гладкой, словно металлическая пластина.

— Я не знаю, сколько смогу его держать, — ответила Ксай. — Он как-то… сжигает меня изнутри. Больно… Очень больно… Он понял, что это ловушка. Его нельзя выпустить. Нельзя, Рома. Скажи им. Скажи Нику.

Я кивнул и бросился бежать со всех ног. Лишь на секунду оглянувшись, я увидел, как на гладкой поверхности двери сами собой возникают ярко светящиеся синие буквы. Всего четыре.

Из светящегося прямоугольника портала я вывалился, упав на колени и хватая ртом воздух. Пальцы увязли в размокшей после дождя жирной земле.

— Что случилось? Где Ксай? — голос Ника вывел меня из прострации. Я поднял глаза и увидел, что почти все население Урда собралось на небольшой площади перед пирамидой и с волнением глядит на меня.

— Она там, — я кивнул в сторону портала. — Нам нужна твоя помощь, срочно.

— Какая помощь? — Ник нахмурился. — Я не могу попасть внутрь, и никто не может, кроме вас. Что там случилось? Вы освободили его?

— Нет, — я покачал головой. — Он совсем не то, что ты думаешь. Он нацелен не на этот мир, а на наш. Его нельзя выпускать.

— Что за бред? — Ник взглянул на меня так, словно на мне шапочка из фольги. — Ты все это только что придумал?

— Нет, — я замотал головой. — Эта тварь… это действительно не просто разрушительная сила. Это разум. Его не просто так там заперли. Ксай поняла это раньше меня.

— Что ты с ней сделал? — спросил Ник. В его голосе звучало холодное спокойствие.

— Лучше спросить, что ты с ней сделал, — ответил я, вспомнив, что именно было последним впечатлением Ксай перед превращением в… это. Меня захлестнула волна отвращения к этому человеку. Он использовал их. И Ксай, и Лану, и бог знает кого еще. Он играет людьми, как пешками, не зная, что и сам он просто проходная фигура в чужой игре.

— Что ты сейчас сказал? — Ник сделал шаг в мою сторону, сжав ладонь в кулак.

— Подождите, ребята, тут надо разобраться, — попыталась встрять Лана, но Ник жестом остановил ее.

— Нечего тут разбираться, — произнес он. — Или ты немедленно мне скажешь, что сделал с Ксай, или я буду вынужден поговорить иначе.

С этими словами на его запястье появилось лезвие — ярко-красное.

Я в ответ выбросил свое, но тут же обнаружил, что оно стало тусклым, съежилось и потускнело, словно огонек свечи без доступа воздуха. Ник решительно сделал шаг мне навстречу.

Я ощутил приступ паники, словно во сне, когда на тебя летит поезд, а ты парализован и не можешь сойти с рельсов. Мое оружие было в комнате во дворце, лезвие не работало. Я попытался включить телекинез и поймать Ника в сетку, отбросив его. Но он покачал головой, словно отследив мое намерение.

— Ты никогда не думал о том, каким даром он меня наделил? — спросил Ник, двигаясь ко мне. — Он дал мне возможность открывать скрытые возможности у других. И забирать их, когда нужно.

Ник сделал едва уловимое движение рукой, и красная сетка перед моими глазами рассыпалась на отдельные линии и померкла.

Еще один шаг в мою сторону. Он был уже совсем близко, и я мог разглядеть холодную ярость, плескавшуюся в его глазах. Я понимал, как все это выглядит в его глазах: отличный план сорвался из-за того, что пешка отказалась становиться на последнюю клетку и превращаться в ферзя. Да еще и отговорила другую пешку. Весь план по спасению рушился на глазах, и оставалось только покарать того, кто в этом повинен.