Машину они пока вряд ли различили. Или…

Егоров притормозил и «забуксовал». Автомобиль застыл, мотор натужно завыл.

— В лес, обе! — приказал он.

Наташа вытащила перепуганную Альку, и они скрылись за зарослями ивняка.

— Что бы ни произошло, сидеть тихо, как мышки! Сам он тоже ринулся в лес. Ветви хлестали по лицу, он бежал, по наитию уклоняясь от тяжелых острых сучьев, перепрыгивая ямы и рытвины, постепенно поднимаясь по склону выше и выше…

В засаде были двое. Приглядевшись, Володя заметил еще одного: тот буквально слился с листвой, разглядывая остановившийся автомобиль в окуляр снайперского прицела. Стрелять не было смысла: машина отсюда была полускрыта стелющейся прямо над тропкой ивовой листвой, да и расстояние порядочное — километра полтора.

Раз-два-три-четыре-пять, я иду тебя искать…

Должен быть еще один. Четвертый. Засады, как правило, выставляются двойками. Где же этот птенчик?..

«Птенчик» не чирикал и сидел так смирно, что если бы Егоров не искал именно его, то не просто не заметил . бы, но мог выйти лоб в лоб. Боец контролировал место засады сверху, страхуя парней. В пятнистом сетчатом камуфляже он походил на кучу прошлогодней листвы, но маскировался наспех, по-скорому: чего умничать на своей территории, когда и дело простое, как яичная скорлупа…

Снимать «кукушку» следовало тихо. Потому как оставшиеся три ствола в случае несвязухи превратят его тело в рваную тряпку. Егоров, дыша вполвздоха, притаился за осиновым стволом, прикинул расстояние…

Прыжок был как порыв ветра. Нож вошел в тело между пятым и шестым ребром; боевик умер мгновенно. Володя затаился, замер, прислушиваясь… Хорошо сорок, этих предателей, в тихом подлеске не водилось…

Аккуратно, с оттягом, взвел затвор автомата. Двоих он доставал отсюда, третьего — чуть передвинувшись влево. Ап!

Две короткие очереди слились в одну. Егоров мгновенно прыгнул в сторону. Третья очередь прошила снайпера, успевшего лишь развернуть винтовку…

— Квелые они какие-то… — произнес он вполголоса и потрусил осторожно вниз, держа оружие наготове.

Убиты. Все четверо. Чисто.

Егоров опустился, к коряге, внимательно осмотрел ее на предмет всяческих взрывчатых сюрпризов… Прихватил автомат Калашникова с подствольным гранатометом, снайперскую винтовку… Осмотрел трупы: как и следовало ожидать, никаких документов. Зато… У каждого — набор джентльмена-наркоши: шприцы, запаянные ампулки.

Сначала Егоров глазам не поверил, закатал рукав ближайшему… Ну да, на руке не просто трассы, вены сплелись в покрывшийся коростами клубок.

— Как четыре мышки да ловили кошку… — нараспев продекламировал он. И побежал обратно к машине, размахивая на ходу заимствованной у наблюдали сетчатой плащ-палаткой.

Наташа сигнал поняла. Он заметил, как две фигурки вынырнули из леса, разместились в машине, и та двинулась ему навстречу.

— Ну что? — спросила жена, приоткрывая дверцу.

— Четверо. Ждали нас с хлебом и финиками.

— Зачем? — не сразу врубилась Наташа.

— Наверное, надеялись, что присоединимся к пикнику.

— И что? — спросила теперь уже Аля.

— Все четверо ошибались, — пожал плечами Егоров, сел за руль и дал газ. Машина мчалась, набирая скорость.

— Проскочили? — с надеждой спросила Наташа. Егоров пожал плечами:

— Не думаю, чтобы они сюда воздушно-десантную дивизию сбросили.

— Володя, я серьезно.

— Спецназ. Но — бывший.

— Как это «бывший»?

— Наркоши.

— Кто?

— Наркоманы. Конченые. На игле не первый год. — Он выдохнул:

— Отмучились. — Повернулся к жене:

— Наташ, прикури сигарету, курить охота — сил нет.

— Курение вредит здоровью, — назидательно заметила Аля. — Папа, а мы что, в войну играем? Это учения такие?

— Ага.

— Здорово. Я пацанам в классе расскажу — не поверят. А дашь мне из автомата пострелять?

— С чего это? — А просто так. Все равно ведь холостые…

— Холостые… Женатые…

— Егоров, ты не ответил… — чуть понизила голос Наташа. — Мы проскочили?

— Наташ… Я суеверный. Как только…

— А вдруг впереди еще…

— Вряд ли. Думаю, вся группа — человек двенадцать — восемнадцать. И пару засад они наверняка оставили в лесу. К тому же…

— Что — к тому же?

— Только одна засада, у коряги, «стационарная». Первую они выставили, что называется, по ходу пьесы.

— Ну и что из этого следует?

— Ничего. Не говори «гоп», пока… Что это?! — испуганно вскрикнула Наташа, указав на промчавшуюся по земле тень. Потом они услышали гул.