— А что, — сказала Лиля, — он производит очень хорошее впечатление, твой друг. Только имя необходимо немного подправить. Демид звучит архаично, будто только что вылез из пещеры. А надо чтобы звучало современно — Диомид.

«В Беринговом проливе есть острова Диомида…» — почему-то как далекое-далекое воспоминание прозвучал в сознании голосок Ларисы.

— Ничего не нужно подправлять, — сказал юноша, — Демид останется Демидом.

— Потом, — продолжала Лиля, не обратив внимания на возражение, — тебе нужно немного приодеться, сейчас ты выглядишь так, словно только что вернулся из трудовой колонии; впрочем, я ошиблась, там стригут наголо, а у тебя такая прелестная шевелюра. Вид у тебя нищенский, а в наше время это подозрительно. Ты, случаем, не тунеядец?

— О, нет! — ответил за товарища Данила.

— Почему же тогда ходишь в таком затрапезном ватнике? Что тебе, денег жалко куртку на поролоне купить? Или ты алименты за четверых платишь?

— Нет, алиментов не плачу, — улыбнулся, не смутившись, Демид, — а денег у меня и в самом деле в обрез.

— А вообще, ты мне нравишься, — сказала Лиля, — будут у тебя деньги. Клиентуру беру на себя.

— Я тебе, Лилька, сейчас устрою клиентуру, — сказал Данила. — Что это за манера сразу совать нос в чужую жизнь? А может, ему не нужна твоя помощь?

— А куртка, обыкновенная меховая куртка и приличные ботинки ему нужны? Ничего, Демид, человек ты, конечно, пещерный, но мне нравишься, а значит, не пропадешь.

— Я и без тебя не пропаду.

— А может, лучше пропадать вместе со мной? — В голосе Лили послышалась лукавая нотка.

— Быть тебе битой, Лилька, — сказал Данила, улыбаясь. — Остерегайся ее, Демид.

— Лиля, — вмешался хозяин квартиры, по мнению Демида, человек в годах, лет этак под сорок. — Демид нас очень выручил, а ты… Неудобно.

— Ничего, ничего, удобно. А то он на себя внимания не обращает, а вы все, вежливые, делаете вид, будто так и должно быть. Постыдились бы…

— Тут есть что-то от правды, — сказал Данила.

— Всего вам хорошего, — попрощался Демид, — мне время идти, завтра позовите управдома, там еще немало работы. Счастливо вам!

И направился к дверям.

— Подожди, — остановила его Лиля, — тебе заплатили?

— За что? За два поворота ключа?

— Вот ты какой, — пропела Лиля, — теперь ясно, почему ты голодранец. Я эту породу людей уже встречала в жизни.

Хозяин давно мял в руке три рубля, и Демид поспешил выйти из затруднительного положения.

— Я беру натурой, — улыбаясь, сказал он, — ну знаете, помидорами, яйцами, консервами и особенно пирогами!

— Молодец, — рассмеялся и Данила Званцов, — хорошо ответил.

— А это идея, — заявила Лиля. — В какой ты живешь квартире?

Демид назвал.

— Очень хорошо. Если у меня сломается кран, а ты починишь, расплата будет натурой. Ты мне понравился.

Тут длинные, сильные руки Данилы схватили Лилю за плечи, тряхнули.

— Ох, что ты! — взмолилась девушка. — Рукав порвешь.

— Проси прощения, иначе действительно порву, распустила язык…

— Прошу прощения, — покорно сказала Лиля.

— Всего хорошего, — сказал Демид, выходя. Ему в этот момент было очень жалко хозяина, который так и стоял, тиская в кулаке деньги.

— И все-таки я одна сказала тебе правду, — проговорила Лиля вслед Демиду, закрывавшему дверь, и обратилась к Даниле: — Ну-ка, поведай мне, что это за чудо?

— Он не для тебя, Лиля, — сказал Данила Званцов. — Тебе нужен миллионер.

— А может, я из него сделаю миллионера.

В это время Демид спешил домой, и в душе его бушевала буря. Что-то странное, влекущее было в голосе этой красивой девушки, во всяком случае, таким взволнованным он себя еще никогда не чувствовал.

Пришел домой, положил в передней инструменты, шагнул в комнату, тихую, теплую. Вот бедовая девица! Открыл дверцу платяного шкафа — на внутренней ее стороне было зеркало. Взглянул на себя и рассмеялся: точно она сказала, голодранец! Ну ничего, подождите немного, все у нас будет. А пока возьмемся за схему.

Стала бы работать эта, с позволения оказать, электронно-вычислительная машина, или здесь все ошибочно?

По теории должно быть так: щелкнул первым тумблером, поднялась вверх его ручечка, загорелась первая лампочка, около которой написано «1». Щелкнул вторым тумблером, первая лампочка погасла, зато загорелась вторая, рядом с которой написано «2». Все, значит, верно, один плюс один будет два. Третий тумблер прибавляет уже не единицу, а двойку. Значит, должны погаснуть и первая и вторая лампочки и загореться третья, рядом с которой написано «4». Если бы была четвертая лампочка, то возле нее появилась бы «8», и так далее…