– У вас, кажется, есть время для беседы, господин Эмиран?

– С вами, Алекс Каэрэ? Конечно, - Элиот улыбнулся своей непонятной улыбкой и указал на свободный стул. – Присаживайтесь, пожалуйста.

Алекс сел с неохотой. Ему не нравилось это крошечное жилище под самой крышей, с дощатыми стенами, с полинялой мебелью, с ширмой, заслоняющей кровать, с разбросанными на столе бумагами – а над всем этим карта звездного неба… с ума сойти.

– У меня есть к вам вопрос. Важный, - продолжил Элиот.

– Слушаю вас, – холодно отозвался Алекс.

– Откуда вы взяли сюжет вашей сказки про звезду, которая стала земной девушкой?

Алекс внутренне вздрогнул. Это было самым неприятным из всего, что сейчас происходило. Холодком отозвалось в душе... Он всегда верил в то, что можно, ничего не зная, написать реальность. Он выхватил сюжет откуда-то из странного мира фантазий, писал по наитию. А теперь почувствовал, что перед ним сидит живое продолжение его истории… И даже мелькнула совсем уж безумная мысль: «А не я ли вызвал его в этот мир?»

Элиот, не дождавшись ответа, заговорил снова:

– Почему вы? Если это было как-то явлено – почему именно вам?

– Думаю, что… - и взгляд Алекса вновь стал враждебным. – Думаю, мы с вами связаны. Судьбой. И один из нас должен убить другого.

Элиот перевел взгляд на шпаги.

– И почему же?

– Вы знаете, Эмиран. Зачем вы так поступили с Марией?

Элиот наконец-то поднялся, высунул голову в окно, взлохматил свои и без того в беспорядке разбросанные по плечам волосы.

– Мария, значит… А я-то подумал, что вы вызываете меня на дуэль из-за Розы…

– Зачем вы так с Марией? – жестко повторил свой вопрос Алекс.

Звездочет, все еще не отходящий от окна, ничего не ответил.

– Пускай вы чужой нам всем, - продолжал Каэрэ, - пускай ваши чувства в чем-то там отличны от наших, но вы же не можете не понимать, что подлость – это всегда подлость.

– А вы можете понять, - тихо ответил Элиот, - что такое – жить, не зная кто ты? Не помня, где провел детство, не помня друзей и даже тех, кто родил тебя? Когда мы познакомились там, на вечеринке у Марии, я рассказывал что-то про Ниэру, университет, про другие страны… Я все это сочинил. Я ничего не помнил на самом деле. Оказался в вашей стране, ничего о себе не зная. Чистый лист. Небо без звезд.

«Чистый лист… Но если он появился на островах совсем без прошлого, именно в то время, когда я придумал и написал эту свою сказку про звезду…» Невозможно. Верить в это не хотелось. И Алекс не верил.

– Я потерял память… - продолжал Эмиран.
– Врачи развели руками, и я искал мага. И нашел колдунью, которая пообещала создать нужное зелье, если я помогу ей. Она заколдовывала цветы, наполняя их чужой сутью.

– Цветы? – Все сливалось воедино. Эта ведьма-цветочница что-то творила с ними со всеми. Но сейчас, если Алекс и не мог стряхнуть с себя колдовство, то и с прежней сонной апатией было покончено. Он проснулся и готов был бороться.

– Да, цветы. Для каких-то ее формул ей нужна была любовь юной девушки. Она дала мне розу – чтобы роза впитала это чувство. Я пообещал отдать цветок той, которая меня полюбит. Я не виноват, что этой девушкой оказалась Мария. Я не виноват, что она потеряла от меня голову. Я притворился, что тоже влюблен…

– Вас ничто не оправдывает. Вы причинили ей боль…

– Разбитые сердца имеют свойство склеиваться снова.

– Вы просто бездушное создание, Эмиран. И мне очень жаль, что у моей сказки оказался такой неприглядный конец. Я сделаю все, чтобы это закончилось… закончилось на самом деле. Но сначала вы скажете мне имя колдуньи, толкнувшей вас на эту мерзость.

Алекс бросил одну из шпаг Элиоту – тот ловко ее поймал.

– Вы хотите драться здесь, в этой комнате? – деланно засмеялся Эмиран.

– Думаю, мы найдем подходящее место…

– И я уже знаю, какое. Но сначала проясню для вас кое-что… Первое – я ничего вам больше не скажу. Это не ваше дело, а если по каким-то причинам и ваше – так сами и выпутывайтесь из своих историй. Моя же история здесь заканчивается, и я буду благодарен, если вы меня освободите. Но и пощады не ждите при этом! Я не прощу вас за то, что вы все время увиваетесь возле Розы Лейн. Не будь вас – я взял бы любовь у нее, но эту девушку я бы не оставил. Она мне сродни – не такая, как все. Сама свобода, а вы хотите запереть ее в клетке, задушить своей ревностью. Вы не способны любить такую, как она. И будет благом избавить ее от вас. Так что я готов к любому исходу.

– Ах, даже так… Прекрасно. Показывайте же ваше место для поединка.

– Оно там, - Элиот поднял палец вверх. – На крыше. Там я буду ближе к звездам, там мне будет проще. Не страшно?

Алекс пожал плечами.

– Да хоть на вершине вулкана. Нет, вам от этого легче не станет.

– Тогда вперед.

И Элиот, поднявшись по лестнице, раскрыл ведущую на крышу дверцу...

Когда Алекс потом вспомнал этот безумный жестокий танец со шпагами на плоской крыше над притихшим городом, что-то обязательно ускользало – словно это был тревожный странный сон. Рука у Элиота оказалась твердой, сам он был спокоен, и звезды, и луна, чей свет блистал на скрещивающихся клинках, похоже, и правда помогали ему. Не один раз Алекс оказывался на самом краю – и сердце обрывалось от ожидания неминуемого падения. Но он выстаивал и теснил Элиота на середину крыши, и бился так яростно, что противник его наконец стал сдавать позиции.