Мать и сын вместе вышли на улицу. Рения быстро поймала магический экипаж, и тот плавно поплыл над светлой мостовой в сторону Четвертого моста.

А Сержу не оставалось ничего, кроме как немного прогуляться, чтобы прийти к Марии точь-в-точь к заявленному часу.

В дверях небольшого радужного домика погруженный в свои мысли Серж столкнулся с Лалиной Арабел. Средняя сестра… Он даже внутренне вздрогнул, как бывает иногда, когда что-то извне вдруг неожиданно отвечает на твои потаенные мысли. Впрочем, ничего особенного в визите Лали к Марии не было, как и в том, что она не осталась на вечеринку – черное кружевное платье изящно облегало фигурку девушки, женственной и хрупкой, как настоящая демиана. Странно было видеть это всегда веселое и жизнерадостное создание в трауре, и удивительно, что он оказался ей к лицу.

Серж учтиво, немного сдержанно поклонился Лалине. У него были хорошие манеры… мама вышколила более чем прилично.

На миг на миловидном личике девушки отразилось напряжение, но тут же сменилось радушной улыбкой.

– Сержи! – ее голосок оставался все таким же звонким, хотя она и старалась вымученно приглушать его сейчас. – Здравствуйте! Как давно мы не виделись…

С ней, да, давно. А с Альсени… Стала ли смерть сестры ударом для Лали Арабел? В ее попытках казаться печальной фальши не было, она наверняка искренне считала, что проявлять радость сейчас стыдно. Серж подумал, как и раньше: «Доброе, милое, жизнелюбивое существо». Неловко выразил соболезнования, Лали сделала грустное лицо, поправив при этом каштановый локон.

– С этим ничего не поделаешь, - сказала она вдруг очень просто. – Все мы когда-нибудь умрем. Я только надеюсь, что ее душа теперь свободна.

– Свободна? От чего? – теряя все навыки светского общения, поторопился спросить Серж.

Лалина не удивилась вопросу.

– Ну как сказать… - она сморщила хорошенький носик, раздумывая. – Всех нас порой что-то беспокоит. Все мы иногда бываем… не очень счастливы.

Слышать от этого ребенка о том, что и она бывает иногда несчастна, было не менее странно, чем видеть ее в трауре. Но Серж поверил сразу – он вообще верил каждому ее слову.

– Альсени что-то беспокоило? – продолжал он разговор, который, быть может, продолжать и не следовало.

Лали снова задумалась.

– Возможно, - ответила она все с той же подкупающей теплой простотой. – Иногда она сидела и смотрела в одну точку часами, пока Летти крутилась возле нее… Сестра была больна. Мне кажется, она была… на чем-то очень сосредоточена. И что-то тяжело переживала. Понимаете… не потому что больна. Ей чего-то не хватало. Да, определенно. Если она не сидела у себя взаперти, то блуждала по комнатам, словно призрак из сказки, который искал путь на Небо.

Милая серьезность юной демианы побуждала Сержа задавать все новые вопросы.

– И сестра не была с вами откровенной? Ничем не выражала своего беспокойства?

– Нет. Мы… честно сказать, мы не были особо дружны. Бедная Альсени… Даже удивительно, что у нее была такая беззаботная кукла!

«Опять эта кукла…»

И его мать, и сестра Альсени, заговорив о почившей девушке, повторяли друг друга… ну а что они могли еще рассказать? Но обе приплели к своему рассказу Летти.

– А где она сейчас? Кукла?

– Не знаю, - ответила Лали равнодушно. – Наверное, кто-то из слуг отнес в Музей.

У Сержа вдруг сжалось сердце. Дети, большие жестокие дети. Впрочем, разве люди не выбрасывают сломанные игрушки? А Летти должна была поломаться после смерти хозяйки, никто не усомнился в этом. Но почему Лали хотя бы не жалеет ее? Или она никогда не видела этого живого, искристого бирюзового взгляда? Или… до смерти хозяйки у Летти его и не было?

– Ваша сестра любила свою куклу? – задумчиво спросил он… просто спросил.

Лали удивилась вопросу.

– Ну… наверное. Не знаю, кукол любят все. Я свою очень люблю. А почему вы спрашиваете?

Серж пожал плечами. Если бы он знал.

Лалина, словно прочитав его мысли, улыбнулась несвойственной ей виноватой улыбкой. Сержи понял, что пора прощаться, и в ответ мягко пожал руку девушки.

Стены дома, где жила Мария, изнутри и снаружи были перламутровыми, поэтому Сержу всегда казалось, что, заходя к ней в гости, он погружается в глубины причудливой морской раковины. Здесь всегда было свежо, а темно-зеленые, изумрудные, салатовые расцветки штор и мебельной обивки напоминали о морских водорослях.

Мария сегодня была чудо как хороша. Густой красный цвет длинного без рукавов платья с облегающим верхом и пышной юбкой очень шел к темно-каштановым локонам и блестящим вишневым глазам. Она вся сияла как солнышко, озаряя ласковой радостью домик, напоминающий то о море, то о лесе, тронутом полуденным светом.

Из-за ярко-красных пышных оборок робко выглянуло бледное личико.

– Грегор, - звонко сказала Мария. – Поздоровайся с моим другом, господином Сержем Альвари.

Зеленоглазый мальчик с необычайной серьезностью поклонился гостю. Серж быстро к нему склонился и посмотрел в глаза. Немного затуманенные, меланхоличные… кукольные. Они не были пустыми или пугающе-холодными – просто прекрасные драгоценные камни, пусть и ярко сияющие, через которые смотрит на мир живая игрушка. Бирюзовые глаза Летти были совсем другими…