— Скажите мне то, чего я не знаю, — устало ухмыльнулась я и побрела обратно к кровати. На душе было на удивление тепло, как если бы чужое мнение меня больше не трогало.

Правда, формулировка «вы точно сумасшедшая», наводила на мысль, что, возможно, девушка успела до этого пообщаться с Кариной. Впрочем, мне было пофиг. Своим терапевтом я её не воспринимала, исповедоваться не собиралась, следовать советам — тем более.

— Дура! — пискнула девица.

— А вы постарайтесь мыслить позитивно, — проворковала я ей, — если не получается, то это всё ваше сопротивление, — добавила с приторной улыбкой, больше напоминавшей оскал. После чего потребовала: — Костя, убери её куда-нибудь, пока я ей шею не свернула.

Спорить Козырев не стал.

Когда он вернулся, я уже снова устроилась на постели и развлекала себя тем, что подкидывала в воздух пульт от телевизора, будто заправский жонглёр. Ключевое слово — «будто».

— Зачем ты так? — покачал головой друг.

— С пультом?

— С психологом. Она же помочь хотела…

Хмыкнула.

— Самоутвердиться она хотела. А на меня ей было глубоко… фиолетово. Гонорар свой отрабатывала. Кстати, можешь передать Нечаеву, что это было его самое хреновое вложение денег.

— А при чём тут он? — попытался защитить дружка Козырев, за что получил мой полный сарказма взгляд. — Ладно. Проехали. Ты как?

— Отлично, — соврала. — Строю план мести. Как ты думаешь, что лучше стребовать себе — виллу на Фиджи или квартиру на Майорке?

— Ты сейчас серьёзно? — не на шутку напрягся Костя, должно быть не веря в мою корыстность.

— Более чем. Хотя нет, — щёлкнула пальцами, — ты прав. Есть же более извращенный вариант. А что, если продать свою долю бизнеса его конкурентам?

— Нина!

— Нет, ну положено же мне что-то там при разводе. Судя по интернету — половина.

— Ты ёрничаешь.

— Нет, Костя, я пытаюсь жить дальше.

Мой собеседник устало покачал головой и сел рядом.

— Слушай, — с гипертрофированным энтузиазмом обратилась я к нему, — а ты, как его безопасник, должен же быть в курсе всех его делишек?! Открой мне какую-нибудь Илюхину схемку. Вот такусенькую, — изобразила пальцами известный жест «на донышке», — я его вот за это засужу.

— Нина, — в который раз повторил Костя, — ну ты же не такая.

— Забавно, — тут же сдулась я, сворачивая весь свой цирк, — оказывается, все вокруг знают, какая я, все… кроме меня. А я вот не знаю.

— Ты замечательная, — попробовал он сгладить мои остроты.

— Ага, — окончательно приуныв, не стала спорить. — Проехали. Лучше расскажи, как ты? Как Ева? Как дети? А то ты торчишь у меня тут целыми днями, надеюсь, не в ущерб семейной жизни…

На самом деле я несла всё, что приходило мне в голову, отдаваясь потоку сознания, в надежде отвести фокус чужого внимания от своей израненной души. Но получилось на удивление метко.

— Мы разводимся, — огорошил меня Козырев, при этом пристально глядя на меня, словно оценивая реакцию.

— Как?! — ужаснулась я, закрыв рот ладонью.

— Вот так вот, — развёл руками приятель. — У нас в последнее время с Евой всё непросто было…

— Это из-за меня, да?! — выпалила я, на что Костя тут же пошёл пятнами, но я особо не придала этому значения, продолжив: — Из-за того, что ты всё время нянчился со мной и решал наши с Нечаевым дела?

— Нет, — хрипло отозвался он. — У нас давно это было… Знаешь, мне кажется, что наш брак в принципе был ошибкой… Мы тогда сильно поспешили.

Нахмурилась.

— Но ты же говорил, что она особенная.

— Особенная, но… видимо, не для меня. Мы только мучили друг друга.

Я задумалась, с головой уйдя в свои мысли, Косте даже пришлось коснуться моего локтя.

— Эй, ты со мной?

— А, что? Да. Слушай, а давай напьёмся? Отпразднуем крах моей веры в институт брака.

— Тебе же нельзя.

— Ну мы по чуть-чуть… — и вновь жест «на донышке».

— Нина, — с упрёком протянул он.

— Да что Нина?! Я уже больше тридцати лет Нина и чертовски устала от того, что все учат меня жизни.

***

Дни сменялись неожиданно резво, а я вместе с ними шла на поправку. Этот период запомнился мне обилием разговоров и попытками наметить хоть какой-то план на жизнь.

— Я его убью, — бушевала одним прекрасным утром мама, ворвавшись в мою палату. — Где эта скотина? Я его на кусочки порву, — правда, её праведный гнев крайне быстро сменился приступом ужаса. — Ты только посмотри на себя! Что он с тобой сделал? А я ведь всегда предупреждала, что от этого брака ждать добра не стоит!