— Там, — пастух кивнул вниз.

Юга чуть сузил яркие глаза:

— Или укачивает твою девочку, ай?

— Нет, просто выходить не хочет. — Выпь вздохнул, торопливо перевел разговор. — Где мы находимся?

Юга мельком окинул взглядом ближнее пространство Лута, уверенно ответил:

— Только что миновали Хом Авиценны. Там лучшие школы лекарей, Волоха говорил… Теперь между Хомом Саванна и Хомом Савана идем, просьба не путать. Они близнецы, но разные.

— Здорово ты ориентируешься, — признал Выпь.

Третий отфыркнулся:

— Да так, нахватался у знающих людей.

Пастух помолчал, разглядывая далекие звезды. Юга выпрямился во весь рост, заставив желтоглазого тихо-тихо придвинуться ближе. Мало ли. Осторожно заглядывая в бархатную коробочную пустоту под корабеллой, сказал задумчиво:

— Значит, ты и есть тот самый Кракен.

— Да, а еще Джуда, и облюдок, и Третий. Выбирай, что больше по нраву.

— Юга. — Слегка улыбнулся Выпь. — Иначе никак.

Юга скосился на друга, поинтересовался:

— Что, корить будешь?

— Нет, но...

Корабелла резко вильнула, уходя на уровень вниз. Облюдок, ругнувшись, чуть пошатнулся, привычно ловя равновесие и вмиг оказался на палубе.

Точнее, его просто сдернули с борта, как глупую кошку с балконных перил. Однако ожидаемого удара затылком не случилось.

Выпь держал его крепко, прижимал к себе, до белых костяшек стискивая пальцы.

— Молодец, парень! — отрывисто, басом хохотнул Дятел. — Но в следующий раз лучше пихни ебанашку за борт. Чтоб неповадно было, мать его... Сколько предупреждали, инструкции для кого писаны, а?!

Мусин всплеснул руками:

— Выпь, как ты держишь мальчика? Ему же неудобно!

Юга успокаивающе хлопнул Второго по плечу.

— Не волнуйся, пастух, я привык быть на высоте. К тому же, Еремия всегда сеть натягивает…

Выпь пожал плечами. Отвел глаза.

Волоха, хмуро вглядывающийся в глубину Лута, обернулся и сказал что-то старпому на их странном, звучно-рычащем наречии. Цыган ругнулся, выбросил за борт папироску. Потянул из-за широкого кушака револьвер.

Их у него было четыре. Девочка-дура Солоха (в честь тебя, гаджо, как любил приговаривать сам цыган); каштановой масти, изящный, технически-совершенный Филин, и два близнеца — золотисто-слоновой кости стройный Кречет и белоснежный, покоцанный Чучелко, который мало того что сумасшедший, так и пальнуть мог в лицо Дятлу. В некоторых случаях цыган, любовно матерясь, броском перехватывал его за ствол и гвоздил врагов по сусалам рукоятью.

Дятел «птичек» своих любил. Брать никому не разрешал, ухаживал-начищал лично, редко когда дозволял русому в руках подержать. При этом стоял над душой, наблюдал ревниво, и взамен брал в заложницы «суку-саблю» волохину.

Капитан поймал недоуменный взгляд Второго, велел:

— От бортов, парень. Придержи своих зверей, скажи девчонке, чтобы не высовывалась. И сам лучше под палубу забейся.

— Что там, капитан? — потянулся Юга.

— Инверты.

Слово послужило триггером.

Буланко со вздохом засунул семечки за пазуху, плотнее нацепил картуз — лаковым козырьком назад, подкинул и поймал топор. С ним он был ловок, с детства привычен.

Мусин, тщательно очистив стекла очков специальной бархоткой, так же без спешки вынул из наспинного крепления кхопеш. Подышал, любовно отер лезвие рукавом.

— Что это значит?

— Значит, будет мясо, щ-щегол, — оскалил зубы старпом, — инверты же.

— И договориться совсем нельзя?

— Совсе-е-ем, — Дятел улыбался, как довольный хищник.

Юга, на взгляд Выпь, был непривычно тих.

— Ты знаешь, кто такие инверты?

— Ай, доводилось видеться, второй раз не надеялся... Лутовы выродки. Обманки. — И раздраженно дернул плечом. — Отстань, все сам увидишь.

И Выпь увидел.

Чужая корабелла выскочила сразу и вся — вот не было, и вдруг появилась. Будь Еремия менее расторопной, не умей Волоха читать Лут — застали бы врасплох.

Встала возмутительно тесно, бок в бок, почти задевая руль высоты. Что-то в ней было знакомое, но вот что...

— Юга, но это же...

— Обманка, Выпь, — облюдок глубоко вздохнул, легко стащил цепь с волос.

Чужачка в точности копировала Еремию. Хотя Второй готов был поклясться, что пару мгновений назад она была совсем другой: обводы корпуса, цветоформа арфы... И экипаж.

Капитан чужой корабеллы небрежно отсалютовал, ложась локтями на фальшборт.

Что-то странное творилось у Выпь с глазами, он никак не мог его разглядеть. Легкая муть, сбивчивые помехи — человек словно исчезал и появлялся снова.