— Достаточно для того, чтобы я успел втравить ему в голову пару кодов, а ты — зарисовать эту своеобразной красоты натуру. Едва ли откажешься, не?

— Не откажусь, — твердо решил Лин, доставая карандаш.

— Вот и славно, — Гаер наклонился, поцеловал брата в висок, и, свистнув своим манкуртам, направился дальше, в полный голос отчитывая какого-то несчастливого засранца по ихору.

Первый лишь вздохнул, рассеянно улыбаясь и потирая висок. Странный у него был брат.

Гаер продержал Третьего в Башне долго. Лину так и не удалось даже приблизиться к пленнику. Не видел он его и в операционных, рыжий арматор дозволял Лину смотреть, лишь когда черноволосый — Юга, его звали Юга, так просто и так красиво — находился в сознании и относительном благополучии.

Первый опасался, что Третий сойдет с ума.

Не сошел. Держался — будто из принципа, будто наперекор.

А потом сбежал. Случай небывалый, из Башни никто так просто не уходил. Если только...

— Ты позволил ему уйти, — Лин плотно закрыл за собой дверь.

— А ты думал, — довольно хмыкнул рыжий, вытягиваясь в кресле с трубкой.

— И что дальше?

— Снег, — хозяин Башни выпустил в потолок гостиной дымное колечко, — Станция, — еще колечко, — Волохины ребята, — довольная улыбка.

— Зачем их впутывать? — возмущенно вскинулся Лин.

Странная команда Еремии ему очень импонировала. А привычка брата использовать людей в качестве слепых исполнителей своих планов не нравилась вовсе.

— Увидишь, заяц.

— Тебе совсем все равно, что станет с подопытными, да?

— Как все равно?! — Гаер обиженно поднял огненные брови. — Обижаешь. Я за них душой страдаю, вон, как аккуратно мозги заклепал, ничего не почувствовал даже. У меня на парня великие планы. Тебе понравится, обещаю.

Лин тогда промолчал. Про себя же подумал с горечью — как такое может понравиться?

Серебрянка тоже числилась в «подопытных». Ее не препарировали, как Третьего, не истязали с научной целью, как многочисленных пленников Башни. Ее методично, планомерно, готовили под работу в Луте. Под капитана, которого она — Первый знал, чувствовал, видел — не примет никогда. Общаться истинной дозволяли только с Лином — что он мог ей сделать? Ни помочь, ни навредить.

Только рисовать — стройную, белую, синеокую. До странного застенчивую. Не похожую на гордые, нравные, крутобедрые корабеллы прайда брата.

Списка запрещенных предметов или тем для обсуждения не существовало. Считалось, что Первый сам знает, что можно, а что нельзя. Он прокололся лишь однажды, но капитально.

Не ждал — вспышкой раскрылся перед глазами веер, сработало глубокое фрактальное зрение. Лин задохнулся, потерял себя, ощущение в пространстве, пока длилось, длилось видение…

Выронил альбом, рисунки разлетелись по всей комнате-камере. Серебрянка тут же кинулась помогать, придержала за локоть, участливо заглянула в лицо:

— Ты как?

— Все хорошо, спасибо. Это просто…Так бывает, — Лин потер глаза, выравнивая дыхание.

Вспышки эти были короткими, подлинно — как будто раскрыли и сщелкнули перед глазами прихотливо раскрашенный, разубранный веер. Но для Лина они чувствовались томительным, пытарным бечевом-долгунцом, из которого не выпутаться.

Третий. Второй. Манучер, Истинный Глас. Оскуро. Тамам Шуд. Гаер, о, Гаер, Гаер…

— Что такое? — тихо спросил Лин, когда девушка, подобрав один из листков, глубоко вздохнула.

Протянул руку.

Корабелла прижала рисунок к груди. Спросила странным, вибрирующим голосом, не поднимая на Первого взгляда:

— Кто это?

— Да кто?

Она показала — последний из наиболее удавшихся набросков, здесь Лину наконец удалось поймать и зафиксировать ту самую эмоцию, сложный сплав отчаяния, тоски, ненависти и напряженной работы ума.

— Это... Это Третий. Один из постояльцев Башни.

— Постояльцев? — она моргнула.

Лину не случилось обмануть юницу. Ответил, на свое горе, честно:

— Подопытных Гаера.

И добился того, чего не могли достичь ни рыжий, ни его персональная команда профессионально-жестоких дрессировщиков. Корабелла заплакала.

***

Любимым местом у Юга был борт. Обычно там он и сидел, презирая угрозы Дятла ссадить его в Лут метким выстрелом.

Свалиться тоже не страшился, Еремия шла плавно, да и реакция у Юга была на высоте.

— Привет, — Второй, улыбаясь чуть скованно, остановился рядом.

— Здоровались уже. Где рыжуха?