К счастью летучих паршивцев и обливающейся слезами Медяны, на ферме появился новый сезонный работник с охристыми глазами.

***

Ягодный нерест был в разгаре, а свободных рук не хватало. Выпь помогал — из плодов, сочно-красных, приторно-спелых, делалось блестящее густое варево, разливалось по прозрачным банкам и шло в продажу. Очень хорошо шло; охотники до него находились даже на соседних Хомах. К концу рабочего дня — к середине ночи — Выпь с Медяной последними вышли из цеха, едва живые от усталости, с ног до головы в липком и сладком соке, но страшно собой довольные.

Пели цикады, стояло яркое, звездное, пахнущее травами молочное тепло. Девушка со стоном потянулась:

— Спасибо, Выпь, ты здорово меня выручил. Лут знает, как бы я одна с прессами до утра управилась… Айда на озеро, ополоснемся?

— Айда, — легко согласился пастух.

Проточное озеро лежало недалеко от фермы, его воду пользовали как для хозяйственных нужд, так и для купания. Молодые люди без помех добрались до левого пологого берега, укрытого от дороги рощицей молодых шелколистов и волной кормовой, под скос, травы. Дочь хозяина быстро скинула комбинезон и потную майку, оставшись в трусах. Лиф она не носила из каких-то своих запутанных девичьих соображений. Собрала волосы в пучок, сколола подобранной тут же щепой.

Пихнула в бок друга. Тот как раз выкарабкивался из синих рабочих штанов, и от толчка едва не воткнулся носом в землю:

— Давай, кто первый до Старухи!

У озера была характерная примета — колода, издавно плавающая в его водах. Звали ее Озерной Старухой.

Выпь в ответ на вызов молча улыбнулся и так же молча бросился в воду.

Медяна, глухо взвизгнув от радости, сорвалась за ним.

Перемещаясь по Хомам, Выпь учился не только языку и общению. Осваивал и прочие, полезные для жизни навыки. Так, навострился сносно плавать, нырять и даже выныривать, мог вести несложную технику, знал правила обращения с домашней утварью и дикими тварями...

В привычку доплыли до Старухи, хлопнули по обросшему водорослями боку. Медяна, отводя с лица мокрую прядку, азартно представила:

— А представь, вдруг она помнит еще годины, когда Хомы только принимали людей?

— Думаешь, такая старая?

— Кто знает...

Девушка задумалась, рассматривая лежащие на воде созвездия.

Ночной зонтег делался прозрачным, пропускал часть истинных красок Лута. И блеск звезд тоже. Ближние звезды, знал Выпь, являли собой скопления выплеснутой в Лут энергии. Его запасы, жировые клетки живой ткани. Много крови лилось там, наверху, много жизненной силы. Лут жадно все прибирал, при случае — щедро дарил достойных.

Говорили, что шанти — люди Лута — так быстро залечивают раны и так долго живут, так мало болеют и так часто не возвращаются вовсе как раз потому, что Лут к ним благосклонен.

Особенной строкой — капитаны.

Но были звезды иные. Дальние. И что они собой представляют, никто не мог ответить.

Выпь провел руками по волосам, вымывая сок. Он узнавал новый мир постепенно и осторожно, шаг за шагом. Показывать свою чистую младенческую неосведомленность было опасно. Но неожиданно хорошо прокатило загадочное молчание. Пришлый-с-прошлым.

Картина мира, из обрывков разговоров и иллюстрированных книг историй для самых маленьких, складывалась следующая.

Хомы были разного порядка, от маленьких, на две деревушки с храмом молельников Лута, до массивных полотен с несколькими странами и океанами. Объединяло их наличие зонтега и еле светящейся бахромы из длинных стрекал. Частенько Хомы сравнивали с медузами. Они отличались друг от друга формой зонтега, окрасом, размером и особенностями стрекал… Сколько их было точно, никто не знал, так же как никто не считал ярусы и не угадывал направление, куда они все стремились.

Совокупность известных Хомов прозывалась Уймой. Над Уймой стояла власть Башни — кочующего образования, вольного примкнуть к какому угодно Хому по своей воле.

Хомы подчинялись своим законам и обладали разумом. У них не было вожака. Их невозможно было объединить или взять силой. Они сами избирали себе Князя. Казалось, им не было особого дела до разборок людей, по крайней мере, в них они не вмешивались.

Многие гисторы задавались многими вопросами, например, как Хомы умудряются двигаться в строгом порядке, не сталкиваясь друг с другом, и для чего служат стрекала, если чужих хищников не замечено и обороняться вроде как не от кого?

К счастью — или к сожалению — вопросы так и оставались риторическими.

Говорили, впрочем, что в день Венчания на Хом Князьям открывается суть — природа и цель существования Хомов, только вот делиться знанием они не имели права. Увы.

— Иногда мне кажется, что ты не отсюда. То есть, не с другого Хома даже, а словно из иного мира, — сказала Медяна, когда они сидели на берегу, а у ног их рыжей лисой лежал огонь.

Выпь усмехнулся, сучковатой палкой загнал обратно откатившуюся головешку.