Шар манил его, как жука-скарабея.

— Разбежался, ага... За эти смоляные доспехи мне все Князья наперегонки защеканить будут, — бормотал Дятел, заталкивая пакеты в сумку.

— То, что они наверняка сняты с трупов, тебя не смущает?

— Никак нет, гаджо! А должно?

Волоха лишь отмахнулся, продолжая обшаривать и ощупывать сферу. В конце концов раздосадовано толкнул ее ногой и та вдруг сдвинулась с места. Тяжело, плавно перекатилась, и Рыба явственно дрогнула.

Сфера описала восьмерку и вернулась на место. Встала с тихим щелчком. И раскрылась — от сердцевины, будто каменный цветок.

— Теперь я понимаю, отчего тебя с Хома Бархата поперли, — высказался цыган, потирая затылок, — ты невообразим в домашнем хозяйстве.

— Думаю, это один из рычагов управления, — Волоха рассматривал доли, испещренные светляками символов, не решаясь коснуться их, — или схема внутреннего устройства, Рыбьих кишок... Далеко не все Вторые владели голосом, а управлять этой махиной как-то надо...

Русый присел на корточки, разглядывая диковину с нового ракурса. Дятел все шарил, как настойчивая моль.

Волоха задумчиво ткнул в одну из долей. Убрал руку, а за пальцем сияющей нитью потянулась копия выбранного значка. Волоха тряхнул кистью, и копия зависла в воздухе, медленно проворачиваясь и вопрошающе подмигивая.

Волоха прищурился. Подчиняясь импульсу, закатал рукав на левой руке как можно выше, провел по каменной доле ладонью, сгребая пятерней призрачную информацию. После с силой огладил руку — от локтя до запястья. Значки послушно сгруппировались, размещаясь на новом носителе.

— Дятел, — окликнул Волоха старпома, не отводя взгляда от мерцающего списка, — мне нужно твое тело.

***

Медяна прикусила губу, обозревая полумрак, в котором терялись очертания ярусов Рыбы. Тишина стояла, юбки ее немыми колоколами накрыли и корабеллу, и Рыбу. Не слышно было привычного ивановского трепа, парни разошлись по палубе.

В конце концов, что страшного могло случиться с ней? Она не ломилась в темноту, как в запертую дверь, спокойно сидела на корабелле.

Не бойся, рыжая.

Глубокий голос Еремии прозвучал так неожиданно, что девушка дернулась. Раньше до мысленного общения выворотень не снисходила.

— Да я не боюсь...

Корабелла фыркнула. Медяна нервно пригладила резной ствол револьвера. У Дятла их было, как блох на псарне, но отдать девушке хотя бы один он отказался наотрез, несмотря на выразительные приказные просьбы капитана и его зеленые глаза. Волоха отдал ей свой смертострел. Старпом тут же пригрозил, что в случае неправомерного его использования, засунет оружие рыжей глубоко и надолго.

Не мечтай, огрызнулась девушка.

И Дятла не бойся тоже.

— Ты что, у меня в голове шаришь? — возмутилась Медяна и покраснела.

Во-первых, на «ты», во-вторых... Мысли у нее были порой ого-го. Особенно касательно некоторых членов экипажа.

Я не умею читать мысли, дурочка. Никто не умеет.

— Как думаешь, он меня отпустит живой?

Отпустит, конечно. Вот только сама захочешь ли уйти?

— Само собой! — возмутилась рыжая, но призадумалась.

Хочет ли? Она как-то свыклась — и с Еремией, и со своей маленькой каютой, и с кухней, и с раздолбаями по соседству. И с Лутом. Засопела. Удивительное ждало ее открытие. Оказывается, плавать в Луте было интереснее, чем честно-размеренно трудиться на ферме яблочных ягод.

Но. Медяна сжала зубы так, что желваки заходили. Ей надо было вернуться. При всем увлечении Лутом, у нее оставались отец и родной дом. Им она была нужнее.

— Ох, Еремия, но не буду я на камбузе торчать всю жизнь.

У нас никого на камбузе не оставляют. Карьерный рост! Соцпакет, бесплатное питание, дружный коллектив, игры на свежем воздухе! Есть шанс влиться в команду, точно тебе говорю.

— Нет, Еремия, — решила девушка окончательно, — отпустит — и сразу домой.

Медяна облокотилась о борт и уставилась на незнакомую рожу, поднявшуюся вровень с ее лицом. Вскрикнуть не успела, только отшатнулась — и лапа незнакомца счастливо разминулась с ее грудью.

— Ух ты, какая, мясная, — осклабился мужик, перемахнул борт и пружинисто пошел на Медяну.

Шмаляй по яйцам!

— Стой! Стрелять буду! — не слишком уверенно пообещала девушка, пятясь.

Вроде бы никто из Ивановых так не говорил, обычно они сначала стреляли, потом разговоры разговаривали. Но девушка от волнения все попутала.