А ещё какая-то часть моего разума с грустью наблюдала совсем другое. Вокруг царили сумерки — солнце уже скрылось за вершиной горы, которую было видно за крышами хижин. Это уже закат или ещё нет? Меня там так-то Анна ждёт… Кстати, а Солебрег-то ещё целый?

Рядом на небольшом плетне сушились шмотки какого-то явно упитанного лешака. Я, недолго думая, скинул с плеча сумку на песок, потом стащил с заборчика пальмовую юбку и натянул на бёдра, не отрывая глаз от танцующих дикарей. Надо всё-таки знать приличия.

Потом я нахлобучил сверху лохматый парик из сушёных водорослей, так ужасно воняющий рыбой. Сразу на шее закопошилась какая-то букашечная гадость, и я брезгливо повёл плечами. Уж лучше светлой воды за шиворот, чем это.

Десятый привык ходить в чистом и выглаженном. А не это вот всё… Последний раз я скользнул взглядом по темнеющему небу, понимая, что шансы на приятный вечер тают с каждой секундой. Мне ж ещё и в баню теперь надо.

Заревев от обиды и злости, я перехватил покрепче дубину, оттолкнулся и понёсся вперёд. Кутень выскочил, с диким рычанием полетев передо мной грозной тенью.

Лешаки враз обернулись, с удивлённым вздохом вытаращились на меня сквозь глазницы коровьих черепов, которые оказались нахлобучены прямо на водорослевые лохмы.

Мой маскарад дал результат, почти позволив преодолеть расстояние до них. Но вот они все разом замахнулись, чтобы послать в меня целый рой копий, а передние ряды ощетинились, чтобы просто наткнуть меня.

Тут над деревней запела музыка. Такая щемящая и протяжная нота, что дикари застыли, удивлённо переглядываясь…

В следующий миг я, срубив топорищем пару копий, ворвался в толпу лешаков, которые ростом были мне всего лишь до пояса. Некоторых отнесло прямо на горящие дрова, остальные разлетелись по сторонам.

Кутень метался среди кудахтающих противников, в основном с криком ослепляя и царапая глаза. Иногда он пытался догрызаться до их горла, одновременно ныряя во Тьму, но чем чаще это делаешь, тем больше сил уходит на каждый нырок.

Я махал топорищем и ногами, раскидывая их и раскалывая шлемы из черепов, с испугом каждый раз при этом думая — а что там у них с живучестью? Сейчас хоть один двинет кони от моей руки, и… что там дальше со мной будет, я на самом деле не знал.

Со стороны раздался боевой клич. Краем глаза я увидел, что на посохе шамана уже разгорается какое-то фиолетовое заклинание. Кутень рванулся к нему, но тут же ушёл в сторону, потому что с посоха шамана сорвался фиолетовый сгусток и со свистом погнался за цербером.

Снова закричала Дайю… Смердящий свет, я ж забыл про костёр!

— Да вашу ж лешачью мать! — я тут же схватил одного лешака и просто метнул в шамана. В руке у меня остался коровий череп, его я расколол об голову другого невезунчика.

Пинком свалив ещё пару противников, я стиснул топорище в зубах и понёсся к столбу. Дайю круглыми глазами смотрела, как огромный полуголый и лохматый мужик слёту прыгнул на столб, к которому она была привязана.

Я даже не остановился — ствол коротко скрипнул, вместе с визжащей девчонкой оставшись в моих руках. Времени развязывать её не было.

Перехватив бревно с девчонкой под мышку, я побежал дальше. С той стороны деревни виднелись такие же заросли, и у меня вполне были все шансы там скрыться…

Ага, Всеволод, конечно же, у тебя были все шансы. Убежать в чащу, в которой эти дикари выросли и которую наверняка знают, как свои пять пальцев. Это план, достойный гения Малуша.

Я успел всё это подумать, когда в мою задницу, прикрытую лишь пальмовыми листьями, прилетел заряд магии. Меня подкинуло на несколько метров, словно носорог догнал, а потом он же меня и швырнул в сторону.

Обнимая бревно и прикрывая собой Дайю, я рухнул прямо сквозь крышу хижины, проломив прутья, словно бумагу. Зазвенела расколотая посуда, захрустели мебель и рвущиеся занавески.

Приземлился я прямо на спину, ей же и собрав все колючие и твёрдые препятствия на пути. Я тут же разжал руки, свистя от боли. Какая радость, что у этих дикарей в основном всё деревянное.

Я вытащил топорище из зубов и спросил:

— Нормально?

Принцесса, округлив глаза, только молча кивнула, а потом стала дёргаться, пытаясь освободиться.

Я смотрел на дыру в крыше, слушая приближающиеся воинственные крики. В этой хижине стены оказались из камня, и, кажется, я при падении ещё и выбил пару верхних блоков. То-то у меня всё болит…

С шипением выдернув вонзившийся в плечо костяной серп, я удивлённо уставился на связанного проводника, который сидел совсем рядом. Надо же, какой везучий северянин, он всё ещё живой.

Избитый Идан был привязан к короткому столбу, воткнутому в землю, и только чудом мы с Дайю не раздавили его. Хотя скорее я бы сломал спину об этот массивный пень…