– Обижаете, Олег. – Федор Михайлович встал и приблизился к кровати, на которой тихо гудел раскрытый ноутбук. – Вот это?

– Да. Это последнее. Есть и другие сочинения, так сказать, из раннего…

Олег фыркнул. Формулировочка… «Из раннего». «Сочинения отроческих лет». «Петербургский период». Мания величия, блин…

– А знаете что, – сказал Олег. – Вы читайте. А я пойду, пройдусь. Вот ваш чай. Не стесняйтесь, наливайте еще…

– Да-да, конечно, – рассеянно ответил Федор Михайлович, который, нацепив массивные очки, успел уже углубиться в чтение.

Олег спустился в холл, вышел на воздух, быстро прошел по аллее, сбежал по ступенькам к песку и, на ходу скидывая одежду, помчался к морю. Вода была колюще-холодной, но ощущение детской радости и свободы, наполнившей Олега, было несравнимо сильнее. Солнце закатывалось за горизонт, на берегу, на влажном песке было не слишком много народу. В воде же Олег вообще оказался один.

…Все-таки реальная жизнь тоже имеет свои прелести. Конечно, ты не можешь управлять собственным миром и диктовать героям свою волю… Но описание моря на бумаге не идет ни в какое сравнение с реальностью…

Олег усмехнулся собственным рассуждениям и погреб вдоль берега, чтоб не замерзнуть. Хотелось выкинуть из головы всю мистику, всю нелепицу, оставить только воду, песок, заходящее солнце…

Подплывая к берегу, Олег понял, что избавиться от «этого» так просто все-таки не удастся.

У кромки воды, наблюдая за ним, стоял человек в неуместно-белом костюме. Олег даже чуть не захлебнулся от неожиданности.

Это был Эдик.

Внутренне чертыхаясь и поеживаясь, Олег пошел по направлению к нежданному гостю. Настроение, конечно, было испорчено, но в глубине давно сбитого с толку ума появился также не вполне здоровый интерес. Олег не смог сдержать кривой усмешки, глядя на «прикид» вьетнамца. К дикому «бондовскому» костюму (хорошо, хоть без «бабочки») прибавились огромные темные очки, делающие Эдика похожим на черепаху. Серьезно сжатые губы только добавляли образу комичности.

– Ба, кого я вижу! – развязно воскликнул Олег и театрально раскинул руки. Впрочем, он тут же осекся, подумав, что, пожалуй, всерьез начинает путать собственную писанину с реальностью. Этот Эдик – отнюдь не бумажный и далеко не столь смешной образ.

Вьетнамец сдержанно кивнул. И пожал мокрую руку Олега.

– Здравствуйте, Олег. Я сожалею, что беспокою вас на отдыхе, но обстоятельства того требуют.

Они шли вдоль кромки прибоя, и Олегу казалось, что сейчас их неплохо было бы заснять для какого-нибудь второсортного детектива. Отличная сцена общения резидента и спецагента. (Тут Олег не был далек от истины. Встреча действительно снималась издалека неким скучающим молодым человеком в шортах и бейсболке).

– Вы не слишком… э-э… вызывающе одеты? – поинтересовался Олег. – Тут у меня повсюду слежка, уж извините…

– Я знаю, – спокойно ответил Эдик. – Это не имеет значения. После того, как вы нарушили все наши договоренности, и спецслужбы получили нежелательную информацию, нам пришлось задействовать некоторые средства и понести определенные затраты…

– Вы что, хотите мне иск предъявить? – язвительно спросил Олег. Он вполне освоился в своей странной роли и уже не боялся «таинственных незнакомцев», он был уверен, что те, кто с ним «в одной лодке» в обиду его не дадут. – Я ничего не нарушал и никому ничего не говорил в связи с вами после того, как мы с вами расстались.

– А что здесь делает полковник Михайлов?

– Кто?

– Михайлов Федор Михайлович. На него могли выйти только в связи со мной…

– А… Федор Михайлович… Не знаю. Вначале говорил, что он от вас. Потом, что знает вас, но от других… Слушайте, разбирайтесь сами, а?...

– Уже не получится Олег, к сожалению, уже не получится, – покачал головой Эдик. – Не зная сущности своего дара, вы уже выпустили джинна из бутылки…

«Джинна из бутылки? – подумал Олег. – Неужели он тоже читал?… Хотя, это же штамп…»

– Не понимаю, – раздраженно сказал Олег. – Какого джинна, из какой такой бутылки? По-моему, это все чушь и просто какая-то мания преследования с вашей стороны…

Эдик остановился и снял очки. Наверное, предполагалось, что выглядеть это должно было значительно. Однако снова напомнило пародию на старый гонконгский боевик.

– Вас не удивляет, почему столь серьезные люди носятся с вами, будто со списанной торбой? – поинтересовался Эдик.

– С писаной торбой, – машинально поправил Олег. – Да, удивляет. Даже несколько интригует. И ужасно интересует, когда же все это закончится…

– А вас должно интересовать другое – чем все это закончится.

– И чем все это закончится?

– Не знаю. Пока. Но уверяю вас – ничем хорошим. Нам стало известно, что вы информировали спецслужбы о некоторых моих контактах с представителями вашего депутатского корпуса и кое с кем из криминальных кругов… Меня не интересует, почему вы настолько исказили факты. Меня интересует источник и ваши цели…

– Послушайте! – воскликнул Олег. Е-мое! Он уже в курсе вновь написанного текста! И ассоциирует себя с придуманным вьетнамцем-мафиози… – Нет никакого источника и никакой информации! Я просто пишу…