Эндр отстегнул ремень с косарем, снял куртку, подошел к сделавшей шаг навстречу Марише и крепко ее обнял.

— Соскучился, — горячо шепнул он ей на ухо. От него исходил терпкий, дурманящий запах пота, пива, гари и он знал, что ей нравится, как он пахнет. Он напоминал ей бывшего. Может быть, она до сих пор ждет его. Пусть. Эндр и не думал обижаться. Может, он и был им, в какой-то мере. Эндр никогда о нем не спрашивал.

Обычно она прижималась к нему, проводила ладонью по щеке, по колючей бороде, но сейчас вдруг отстранилась.

— Эндр, — произнесла она.

— Что-то случилось?

— Мы не одни. У нас гость.

Только сейчас друнг заметил в темном углу человека.

— Кто?

Гость вышел на свет.

— Советник Кипр?.. — изумленно выдохнул Эндр, продолжая сжимать подругу в объятьях. Невысокий, тщедушный старичок с крысиным лицом и обширной плешью на голове, облаченный в грубую холщовую рясу, низко поклонился и неловко вскинул руками, как бы оправдываясь. Странно было видеть главу секретной службы короля в простом вретище.

Странно было видеть его здесь.

— Простите меня, друнгарий, — торопливо проговорил он. — Не подумайте ничего такого! Я, собственно, к вам и пришел.

— Я это уже понял, — хмуро бросил в ответ Эндр, усаживаясь за стол и наливая себе и гостю вина. Присев рядом, Мариша сжала его руку, как бы подбадривая. Эндр слабо улыбнулся ей и обратил взор на старика — в недавнем прошлом первого советника короля. — Я вас слушаю. С чем пожаловали?

— Полагаю, вам не понравится то, что я вам… предложу.

— И всё же вы пришли.

— О, да! Боюсь, что… — Кипр вдруг осекся и вздохнул. И в этот момент Эндр неожиданно увидел перед собой человека, уставшего от долгой жизни. Не «хитрого крыса», как его величали практически во всей Аннате, а много знающего, и оттого, быть может, страдающего старика. Эндр переглянулся с подругой — она тоже уловила в ночном визитёре эту, смущающую своим откровением, перемену и насторожилась. «А чему удивляться? — подумал Эндр. — Если уж советник нашел меня здесь, более того, явился лично, то дело действительно серьёзное».

— Говорите прямо, — без видимой причины разражаясь — была у него такая склонность — бросил друнг. — Я устал и хотел бы вздремнуть. День был непростой. Война, осада, знаете ли. Хоть пару-тройку часов на сон урвать. Наши дикие друзья по ту сторону стены ждать нас не будут.

— Понимаю, понимаю. — Советник после минутной слабости вновь совладал с собой, вернув привычный бегающий взгляд, суетливые манеры и приторную вежливость. — И буду… прямолинеен.

— Весь внимание.

— Я хотел бы чтобы вы, со своей боевой семеркой, препроводили принца и принцессу в Кальвент. Конечно же тайно, и уж конечно, не во дворец короля Миро, а в одно укромное местечко, где они будут в безопасности. Я скажу, куда именно. Естественно, будет оплата, все как положено.

За свою жизнь, чрезвычайно богатую на приключения, друнг не раз вел подобные беседы, и поэтому знал, что прежде чем на что-либо соглашаться, надо предварительно выведать у нанимателя всё что можно. И один из лучших способов — сбить нанимателя с толку.

— Вы хотели бы?

Кипр натянуто хихикнул.

— А вы не такой простой, как кажется, — сказал он. — Хорошо. Я расскажу вам всё, что знаю. Иначе наша беседа зайдет в тупик и мы ни о чем не договоримся. Только прежде… — советник кашлянул и скосил глаза в сторону Мариши.

— Можете ничего не скрывать, — невозмутимо отреагировал Эндр. — Мариша точно не проболтается. Я ей доверяю как себе. К тому же вы уже раскрыли, зачем пришли. Чего еще скрывать? Так что не тяните. Говорите как есть.

— Хорошо. С вашего позволения, госпожа Мариша, друнгарий. Я начну.

— Конечно же, господин советник, — с легкой улыбкой ответила Мариша, но затем, словно не силах совладать с собой, взглянула на Эндра. Только теперь он почувствовал — с болью — как она боится потерять его.

Друнг ободряюще улыбнулся в ответ. Он хотел поддержать вдову — всё нормально, мысленно говорил он ей. Всего лишь очередное задание, каких много. И она безусловно услышала друга, но вряд ли это рассеяло ее опасения.

— Итак, — продолжил Кипр, — речь о принце Дакси и принцессе Ниа. Отвечая на ваш следующий вопрос, друнгарий, скажу, что не только я хочу сберечь их жизни. И вообще, постановка вопроса неверна. Это не чья-то прихоть, или блажь. Это дело государственной важности. Именно так. Оставим в стороне проблему сохранения династии, хотя это тоже имеет значение. И не последнее, кстати. Главную роль играет здесь необходимость. Я сказал: «дело государственной важности»? О я неправильно выразился. Это, господин друнгарий, судьба. На кону судьба нашего народа. Жить нам, или исчезнуть.