Тут Лив разозлилась.

— Во-первых, — начала она, — я не готова к встрече… с дамнатом. Потому что, ты мне ничего не говоришь. Как будто меня и нет вовсе. Я не настраивалась, никак не готовилась. А ведь мы не какого-то там травника ловим. Во-вторых, я не думаю, что Родерих сообщник дамната.

— Почему ты так думаешь?

— Родерих — колдун. Тот, кого местные зовут ведуном.

Капканщика удивленно посмотрел на ухмылявшегося кузнеца, за спиной которого переминались с ноги на ногу вооруженные чем попало подмастерья, глядевшие с плохо скрываемой ненавистью.

— Колдун? Ведун?

— Мелкий. Последователь какого-то местного языческого культа. Пытается меня охмурить.

— Охмурить?

— Что-то вроде приворотной магии.

— Почему ты думаешь, что он не связан с дамнатом?

— То, что таится вот тут, — она кивнула на кузнеца, — сбивает с толку. Мне надо сосредоточиться, а ты… ты ведешь себя так, что я беспокоюсь. — Лив смахнула упавшую на глаза прядь. — Знаешь что? У кузнеца мы его не найдем.

Капканщик неопределенно пожал плечами. Что выражал этот жест, Лив так и не поняла.

— Ладно, — произнес он после короткой паузы. — Что ты предлагаешь?

— Засесть на пару дней в доме у Лешего. То есть у того деда, — торопливо поправилась она. — Мне нужно время, чтобы сосредоточится. Ты и сам знаешь. Давай успокоимся. Дамнат был здесь.

— Все-таки был?

— Не уверена… Но…

— Достаточно. Мне этого достаточно, Лив. Я знаю тебя. Мы его поймаем.

Лив вздохнула и опустила голову. Капканщик… нет, Адриан неожиданно ласково взял ее за подбородок.

— Прости меня, Лив. За всем этим я забыл, что кроме меня еще есть ты.

У Лив буквально захватило дух. Он никогда не разговаривал с ней так. Так… нежно.

— Но я должен казнить Родериха, — будто бы издалека донесся его голос. — Ты знаешь наш кодекс.

— Что? — Действительность вернулась не сразу, но вернувшись, словно окатила ее ушатом ледяной воды.

— Проснись. — В голосе Капканщика зазвенели стальные нотки. — Мы должны их казнить. Всех.

— Нет. — Обида мгновенно захлестнула ее. Он что, играет с ней? Догадался о тайной влюбленности? «В Адриана, не Капканщика», — поправила она себявиновато. Вот, значит, как? — Нет! — повторила она решительно. — Если мы хотим, чтобы все местные начали нас ненавидеть, то давай, казни ведуна. Ведуны, если хочешь знать, в этих местах играют роль мудрецов, лекарей. Часто ими бывают кузнецы. Это уважаемые люди, к которым идут за советом, за лекарством, изделием. Казнить такого человека нельзя. Наоборот. Он может нам помочь. Ты что, с ума сошел? — Лив почувствовала, что начинает кипятиться. «Нет ничего страшнее обманутой женщины», — где она это слышала? Неужели опять от камилла?

Капканщик пошел на попятную.

— Ладно-ладно. Меня занесло. Пусть живет. Пока.

— Нет! — отрезала Лив с испугавшей ее саму категоричностью. — Мы должны поймать дамната. Ведун нам ни к чему. Позволь мне с ним поговорить? Если ты не станешь лезть напролом, Адриан, — Лив сделала ударение на его имени, — мы уговорим его нам помочь. Он должен многое знать.

— Хорошо. Но не зови меня больше этим именем. Никогда…

— Не буду, если ты не станешь дурить. И еще…

Капканщик, словно почувствовав неладное, застыл в ожидании вопроса.

— Не надо со мной так.

— Как?

— Не играй со мной. Не выпускай из себя Адриана. Женщины тоже могут быть опасны.

Капканщик на мгновение помрачнел. Видно, вспомнил что-то из давно забытого прошлого.

— Договорились. Пойдем, посмотрим, как ты будешь вербовать в помощники человека, чьему подмастерью я только что сломал нос.

«Ненавижу его. Капканщика».

Лив обратила внимание на стоявшую у забора треснувшую бочку, из который вытекал деготь. Он залил охапку полевых цветов. Лив показалось это странным совпадением. Деготь-трактирщик, его жена Цветок…

«Дёготь испачкал цветок», — отрешенно пронеслось в мыслях.

В центре обширной горницы находилось кованое и откровенно уродливое чудище. Многорукое антропоморфное существо с глазами из аквамарина. Вокруг были рассыпаны цветы, в медных плошках зажженны свечи. Обнаженная девушка, распростершись перед идолом, с чувством молилась:

— Зажги во мне свет, о великий созидатель сущего! Зажги во мне свет, бесконечный предвестник благого! Дай объять малую часть необъятного! Утешь слугу свою! Зажги во мне свет!

— Молитва девы сострадательному Кру, — скромно объяснил Родерих. — Она просит дать ей дитя.

«Это же тот самый Кру, — ошарашенно подумала Лив. — Тот самый… Мне же рассказывали… Кто мне рассказывал? Отец Малентий, нет? Рогволод, он же из круан…»

— Уйди пожалуйста, Терния, — попросил Родерих. — Не смущай гостью. Она, кажется, не привыкла к нашим обычаям.

Терния, с вызовом взглянув на потупившуюся Лив, вышла, покачивая бедрами. Почему-то чужая нагота смущала.

— И чего она голая?