Чекисты не знали, что в это время фигурант снова появился в Москве. Как в песне поется:" И носило меня, как осенний листок. Я менял города, я менял имена..." Саблин приехал совершенно официально и согласно брони, как член союза писателей Кабардино-Балкарии, заселился в гостиницу "Останкино". Над входом которой красовался горделивый транспарант: "Товарищи! Единой волей и железной дисциплиной мы строим коммунизм!".

После размещения в гостинице парень три дня штурмовал столичные издательства. Но дело продвигалось туго. Хотя щедро расточались коньяк с икрой и прочие деликатесы. И все "решалы" и "маэстро" получили необходимые телефонные звонки. От компетентных людей с рекомендациями принять материал к публикации. Как говорится: «Это нога у того, у кого надо нога»…

Но в издательствах была своя кухня, своя очередь. Все ссылались на какие-то фонды и планы. Слово "логика" если и было тут известно, то в расчет не принималось.

Раскудахтались, горлохваты, как бабы. Лили потоки славоблудия. Будущие жертвы подагры и холестерина. Кто-то обещал взять рукопись в план на следующий год, кто-то на 4-й квартал текущего. Аванс в приличной сумме никто сразу не обещал выплатить. А Иван на эту поездку изрядно потратился и долг его перед Крокодилом пока не уменьшился ни на рубль.

Немного помогало удержаться в бюджетных рамках то обстоятельство, что Ваня пока давно и удачно отговаривал родителей от покупки цветного телевизора. А это была мечта каждой себя уважающей советской семьи. Есть старенький черно-белый телек и хорошо. Все равно все лучшее парень уже видел в прошлой жизни, да еще и сотни раз, тем более в цвете и в хорошем качестве.

А эти дорогие монструозные громады цветных телевизоров - просто глупый перевод денег. Чем позже их купишь, тем лучше вариант тебе достанется. Пока же взрывающиеся кинескопы цветных "зомбоящиков" и последующие пожары каждый год уносят жизни пяти тысяч человек по стране. Кроме того, семейство Саблиных не покупало себе для украшения интерьера дорогие книги в твердых обложках и хрусталь. Ваня утверждал, что это мещанство.

Но что же делать в Москве? Неудача следовала за неудачей. Везде от ворот - поворот. Отговорки, отговорочки... Короче, окопались, выползни московские. Жируют, сволочи! Барыши делят. А другим хода не дают.

У Саблина складывалось такое впечатление, что он бьется лбом об стены. Крепостные. Входа нет. Парень как правило после второй фразы оправданий уже терял всякий интерес к беседе. Ибо он предлагал проверенный временем фееричный бестселлер, который бы на Западе оторвали с руками, а тут его кормили нудными "завтраками". Совсем нюх потеряли! Этим бы чудо-деятелям не в столичных издательствах рулить, а согласно своему интеллекту работать младшими операторами ведра и лопаты по сбору дерьма на канализационной станции в Мытищах.

Кроме того, для советского гражданина, в отличие от негра, всегда не было мест в приличных ресторациях, а от попыток питаться в рабочих столовых и от "бочкового кофе" за три дня Иван за малым не получил заворот кишок. Такой вот лютый расизм по-советски.

Наконец, потеряв всякий энтузиазм, и проклиная советскую бюрократию, костеря всех главных редакторов на все лады Ваня, чувствуя себя совсем тупым, сдался. Детский сад какой-то! Время вышло и Саблин сдал для публикации свой халтурный роман "Новгородского цикла" в молодежный журнал "Юность". Единственное условие - аванс сразу. Обещали выплатить полторы тысячи рублей. Как только будут подписаны все договора и бухгалтерия проведет бумаги. И опять возникали проблемы, потому что Иван оставался несовершеннолетним. Но Саблин обещал забрать договора с собой, подписать их у родителей и передать с проводником. Созвонится, когда нужно будет встретить и забрать.

Пулей Иван вернулся домой. Все подписал, позвонил и выслал. Теперь оставалось только ждать. А в это время Зубилин два раза в неделю подавал из Лазаревской отчаянный сигнал "Спасите наши души". В ожидании будущих доходов, Ваня погнал обоих родителей снова брать заем в кассе взаимопомощи. Там им обещали выделить в совокупности 250 рублей. Параллельно опять готовился изрядный запасец медикаментов и красителя. Слово Иван привык держать. Пацан сказал, пацан сделал.

Как только на сберкнижку поступили "кровно заработанные" деньги от издательства, Саблин сразу заказал переводной аккредитив на Сочи. Затем схватил маму в охапку и поехал спасать Зубилина. Благо железная дорога снова пошла навстречу. Параллельно гориллоподобный Крокодил приватно поехал на мотоцикле с необходимой суммой, для покрытия разницы. Для предъявления.

В Лазаревкой они посетили нотариуса и оформили продажу 2/3 дома на Ивана Саблина. За 7700 рублей. 1/3 оставалась у Зубилина. В общем, получилось все криво, косо и некрасиво. Так как выстраивалась прямая связь между Зубилиным и Ваней, как собственников одного дома. 2550 рублей Иван снял с сберегательной книжке официально. Все налоги и комсомольские взносы с аванса решил заплатить позже. 5150 рублей взял у Крокодила как "займы у друзей". Проведя через сберкассу эти деньги, Саблин опять отдал их хозяину. А заодно и вернул ему долг в две тысячи.

Теперь вроде бы все концы срослись. Или запутались. У Зубилина оставалась всего треть дома и он мог спокойно возвращаться домой. Участковому же, с роскошными буденновскими усами, бывший спецназовец сказал, что требовалось отдавать долги, поэтому ему пришлось срочно пойти на продажу дома. Чтобы банально вылезти из долговой кабалы. Пропишется же в купленный дом теперь Иван Саблин, как новый собственник. Крокодил же получил обратно все свои деньги и сразу после этого отбыл обратно. Зубилин уехал с ним. Мама с Иваном еще две недели оформляли бумаги. Саблин себе даже «Комсомольскую правду» на новый адрес подписал. А то туалетной бумаги нет, а советские газеты - являются предметом первой необходимости в туалете.