Нечто склизкое и теплое прошлось по моему лицу, а в ухо проникло тяжелое горячее дыхание, обдавшее нос гнойным зловонием.

Я вскрикнул. Инстинктивно попытался отскочить, но из-за толстого тулупа руку зажало между досок. Даже голова не поворачивалась, вплотную прилипнув к дереву.

— Ха-а-а… Ха-а-а… — что-то продолжало дышать мне на ухо.

— К-кто здесь? Кто это?! — не зная, что еще делать, я снова закричал.

Я продолжал трепыхаться, однако доски держали руку так же крепко, как капкан.

— Не… открывай… — вдруг прорычал чей-то голос в ухо. — Не… открывай… Не… открывай… Не… открывай…

Голос не походил на человеческий, и слова были едва различимы в этом рычании. Словно собака лаяла, пытаясь подражать человеческой речи, настолько искаженно и извращенно он звучал, и с каждым выдохом меня все больше окутывало мерзким смрадом.

— Что?

Я снова дернулся, пытаясь спастись от клацающих прямо перед лицом зубов. Я тянул и тянул, пока отозвавшаяся тупой болью рука наконец не начала поддаваться.

— …неоткрывайнеоткрывайнеоткрывай…

Звериный голос продолжал бормотать, становясь все быстрее и быстрее. Слова сливались в один бесконечный вой, с каждой секундой яростнее исторгая из себя ломанные звуки. Теперь он даже отдаленно перестал походить на человеческую речь, скорее напоминая волчью грызню.

Его накал усиливался. Голос начал срываться, визжать, скрежетать, от чего казалось, будто вот-вот лопнут барабанные перепонки. Будто кто-то резко увеличил звук на микшере, он взлетел вверх, и на самом пике своего буйства…

— Гр-р-а-а-а-ах!..

Внезапно воздух содрогнулся от жадного рева совершенно иного зверя. Шепчущее существо коротко завизжало от боли, а затем все вдруг стихло, оставив лишь свист ветра.

Наконец, тулуп выскользнул из оков деревянной ограды. Я свалился задницей в сугроб и тут же в ужасе отполз назад, не сводя взгляда с подернутого пеленой снежного бурана забора.

По ту сторону вдруг зажглось два холодно-синих глаза. Они медленно опустились вниз, остановившись в полуметре от земли, а затем подплыли вперед, не сводя с меня взгляда.

Словно завороженный, я наблюдал, как очерчивается в снегу длинная собачья морда с черной взлохмаченной шерстью, клочьями торчавшей в тех местах, куда не дотянулась еще своими цепкими лапами болезнь. Из раскрытой пасти торчал наружу раздутый фиолетовый язык, обрамленный частоколом кривых желтых клыков, и с кончика языка капала вниз свежая теплая кровь, поблескивая в темноте ночи на скрюченных зубах.

Морда повернулась вбок, от чего один глаз уставился прямо на меня сквозь щель в заборе, а затем в ту же щель просунулась длинная мохнатая лапа.

Оканчивалась она человеческой кистью.

Пять заросших мехом пальцев раскрылись. Лысую ладонь покрывала сетка мелких шрамов, что шла выше к запястью и вдоль тощего жилистого предплечья. Длинные загнутые внутрь когти сочились прозрачной влагой, что тут же покрылась инеем от мороза.

Шух!

На землю передо мной упал сорванный с петли железный крючок. Он глубоко погрузился в снег, оставив за собой широкий след, напоминавший издалека знак вопроса.

Со стороны донесся тихий скрип.

Вместе с псом мы повернули головы в сторону звука и увидели, как открывается неспешно калитка, а за ней, сгрудившись прямо на границе забора, клубится почти осязаемая тьма, пугавшая своей чернотой даже в ночной мгле глубокой зимы.

Сияющие синевой глаза снова посмотрели на меня. Изъеденная мором мохнатая лапа скользнула по снегу и снова скрылась за забором. Морда медленно скрылась в темноте, а затем, словно намеком сверкнув напоследок разумностью, погас и взгляд, растворившись в буране.

Наконец, я осмелился сдвинуться с места. Поднялся на ноги, посмотрел на покачивавшуюся из стороны в сторону на ветру калитку.

Нечто по ту сторону забора не хотело, чтобы я заходил внутрь. Но это странное существо, похожее на смесь человека и пса, наоборот открыло проход, и сейчас неясное чувство манило меня внутрь, обещало ответы.

Я оглянулся и тут же испуганно всхлипнул.

Упав, я скатился вниз с небольшого холма, а сейчас, очерченные снегом, на вершине его сгрудились огромные темные силуэты. Сгорбленные, с длинными шеями, несоразмерно раздутой грудью и тонкими полутораметровыми руками, сцепленными друг с другом, они молча стояли надо мной и недвижимо наблюдали, будто интересуясь, какой выбор я совершу в следующее мгновение.