Хр-р-р…

Хриплый звук тяжелого дыхания доносился откуда-то из следующей комнаты, за очередной синей дверью.

Я приподнялся. Подошел к печи и коснулся пальцами ткани, ощущая сухую шероховатость знакомого материала. Неумелыми движениями ножниц некогда единый холст был располосован на мелкие куски. Кое-где виднелись выцветшие родинки, застарелые шрамы. Один из кусков напоминал эскиз для большой перчатки, не хватало только второй такой же части, а чуть левее от него на обрывке проглядывалась часть кривой синей татуировки.

Рука дернулась как от ожога. Стало дурно.

Прикрывая нос, я метнулся к столу. Весь он был завален иссушенными кусками человеческой кожи. Некоторые из них оказались сшиты между собой грубыми толстыми стежками, и моток черной нити с игольницей стояли в углу рядом с большими железными ножницами.

В горле застрял мерзкий колючий ком. От звука колотящегося в грудной клетке сердца закружилась голова, и я вцепился в стол, ощущая, как пол начинает уплывать из-под ног.

Внезапно за дверью в следующую комнату раздался протяжный жалобный скрип половиц. Этот звук заставил меня прийти в себя, и я тут же схватился за ножницы, отступив к окну.

Слабый огонек свечи дрогнул.

Бах… Бах…

Тяжелые шаги медленно приближались к порогу, а затем деревянная дверь медленно приоткрылась, выпустив очередную порцию гнилостного смрада.

Я стиснул зубы, пытаясь сдержать кашель.

Широкая тень легла на пол, закрывая весь проход. Из самой верхней части открывшегося дверного проема неспешно показалась наружу макушка головы, с которой свисали вниз длинные сальные волосы, слипшиеся и измазанные в какой-то красно-желтой жиже.

— Хр-р-рх-х-х, — свистящее дыхание с шумом вырвалось из его глотки.

Несоразмерно тонкие пальцы легли на дверь. Они не сгибались в фалангах, и кожа на них, мертвенно-бледная, почти синяя, свисала с костей подобно растянутой резиновой перчатке.

Взгляд мой метнулся в сторону висевших над печкой лоскутов, и я стиснул в руке ножницы еще сильнее, ощущая, как врезается в ладонь прохладный металл.

— Хр-р-рх-х-х…

Он был выше меня на целых три головы, намного больше двух метров. Сквозь волосы проглядывался длинный крючковатый нос и заляпанное все той же вязкой жижей одутловатое лицо с неестественно глубокими провалами глаз, тенями пролегавшими над блестящими жиром скулами.

Шаг, еще шаг…

Я медленно продвигался к выходу вдоль стены, и с каждым разом мне все больше открывалась фигура неизвестного человека.

На нем не было никакой одежды. Нет, вернее, создавалось впечатление, будто кожа и была его одеждой. Растянутая, она была подвязана в обвисающих местах грубой черной нитью и пришита напрямую к плоти, а из проделанных шилом дыр сочилось наружу это красно-желтое вещество, являвшееся смесью гноя и крови.

Широкие плечи расходились вбок. Ключицы торчали, а за спиной возвышался на уровне головы огромный горб с выступающим в сторону силуэтом позвоночника.

Длинные тощие руки, словно у обезьяны, свисали вдоль тела, а бочкообразная грудь с прекрасно очерченными ребрами переходила в тонкий живот, вновь резко расширявшийся к тазу.

Ноги наоборот были коротки и подгибались, словно едва выдерживая вес верхней части тела. Ступни напоминали ласты, будто кто-то просто сделал себе обувь в виде ноги и напялил на собственную. От шеи до самого паха шла отчетливая линия, стягивавшая неровными стежками кожу подобно молнии на комбинезоне, и в боку виднелась глубокая рваная рана, оставленная собачьими клыками.

Я толкнул дверь спиной.

Та не поддавалась. Лишь предательски скрипнула, от чего голова жуткого существа дернулась в мою сторону.

В темных провалах сверкнули иссеченные лопнувшими сосудами белки. Квадратная челюсть с мучительным хрипом раскрылась, обнажая по два ряда длинных из-за опустившихся десен зубов. От кончиков тонких бледных губ до самых ушей шли разорванные полосы, скрепленные вместе то ли степлером, то ли обычной проволокой.

— Ы-ы-ы-а-а-а!..

Он попытался что-то сказать, однако красный язык лишь вывалился наружу, выплюнув порцию слюны.

Уже не скрываясь, я толкнул дверь. На ватных ногах я побежал прочь, а в спину мне тут же ударил злобный рев, и пол содрогнулся от тяжелых шагов огромного тела.

За мгновение я преодолел расстояние до выхода из дома и схватился за ручку. Я дернул ее на себя, но она попросту отказалась поддаваться.

Я оглянулся.

Огромный человек неуклюже передвигал ногами, переваливаясь из стороны в сторону. Он едва поместился в проход и пригнулся, упершись руками в пол, после чего стал ползти на четвереньках, не сводя с меня жадного голодного взгляда.