Он смотрел в глаза. Словно пытался что-то там разглядеть.

– Ты обманула меня. Но я не сержусь. Тёмным присуща ложь. А я, как дурак, поверил. Даже восхищаюсь твоей хитростью.

Так больно в груди. Что он такое говорит?

– Я отменяю свадьбу, - я развернулась, не в силах спорить и чего-то доказывать.

Но путь мне преградили. Он был быстрее.

– Ты не можешь всё отменить. Контракт подписан, дорогая, - столько сарказма в его словах.
– Церемонию можно и не проводить, ты уже моя жена.

– Я не подписывала никакой контракт. И не буду.

– Контракт может быть и словесный, если ведётся запись.

– Запись? Какая запись, Лар?
– я запуталась ещё больше. Внутри всё горело. По щекам текли слёзы. Но мужчину, назвавшегося моим мужем, они не трогали.

– Не важно. Теперь уже не важно. Я хочу получить то, что принадлежит мне по праву.

– И что же?

– Супружеский долг.

– Только после свадьбы, - парировала я и вышла.

На этот раз он не препятствовал, а я пыталась сдержать слёзы.

Мы говорили обычным тоном, по-русски, поэтому знать о разногласиях местные не могли. Женщину же обидеть - означало что ты мразь. Каюсь, был соблазн пожаловаться вождю. Но не хотелось выносить сор из избы. Если б он меня ударил - терпеть бы не стала.

На душе паршиво. Не о такой свадьбе я мечтала. На внешний вид было плевать.

А потом началось действо. В поле зрения показался Дао. Заиграли барабаны, зазвучала песня. А женщины, что собрались вокруг меня вдруг стали лить помои на голову.

Почувствовала я себя униженной, растоптанной и раздавленной. Добили, называется!

А когда Дао пошёл ко мне, ему заехали дубинкой по голове. Я вздрогнула. Он встал, и попробовал ответить, но встретил ещё удар и ещё. Странно, что не уворачивался.

Когда же дошёл до меня, вид у него был не очень. Грязный, местами окровавленный и с кровоподтёками.

Нда. Это за что? За то, что меня обидел?

– Вы сегодня прошли унижения и испытания, с которыми, возможно, предстоит столкнуться в семейной жизни. Вы их выдержали. Поэтому, объявляю вас мужем и женой, - сказал вождь.
– Можете взять еды и отправляться в своё жилище!

Лар молчал. На меня не глядел. Ещё бы! Представляю, как я выгляжу. Без отвращения и не взглянёшь. Небось, ещё и запахом тухлятины от меня несёт.

Дождь вновь начался. Супруг отрезал от козла на вертеле шмат мяса и пошёл к построенному им дому. Я - следом.

Внутри оказалась постелена на земле шкура. Вот и вся обстановка. С улицы доносился бой барабанов, песни, пляски, выкрики. Гуляние продолжалось. А может, мы не единственные брачующиеся.

– Лар?

– Что?

– Знаю, я противна тебе. Но я хочу видеть твои глаза, - сказала тихо. А когда он поднял взгляд, добавила: - Скажи, что не так. С утра ведь было всё хорошо. До нападения этих... Этих...
– поняла, что горло сковал страх. И я не могу дальше выговорить. Рука дрожала.

Поверх моей кисти легла его ладонь.

– Забудь.

– Нет, Лар, нельзя оставлять недомолвки. Мы сегодня поссорились. Прошу, скажи, что не так.

– Кто ты?

– Тебе ли не знать. Я ведь рассказывала тебе что я землянка.

– Я спрашиваю не про это. Ты тёмная, сделавшаяся светлой или светлая, сделавшаяся тёмной?

– Тёмные - это твой народ. Я не знаю, Лар, кто я. Сколько себя помню, была просто необычной девочкой-альбиноской, над которой иногда издевались сверстники. Помнится, кто-то из родителей дворовых мальчишек сказал, что я альбиноска. После этого они стали считать, что у меня должны быть красные глаза. Обзывали меня вампиром, иногда нападали с кольями. Однажды ребро сломали, но трудности закаляют, не так ли? Но я не пила ничью кровь, разве что свою разок, когда палец поранила.

– Почему ты не отказалась выйти за меня, когда узнала про то, что я убил этих троих? И почему ты выглядишь как тёмная?

– Ох, Лар, - и я кинулась в его объятия. Нахлынули разом все чувства. Безысходность, ненависть, отчаяние. Но больше всего обида, больше всего задело отношение Лара, его взгляд. Он гладил меня по волосам, я знала, что пересиливает себя. Когда слёзы кончились, вдруг осознала одну вещь: - Лар, я люблю тебя, - прошептала я.
– Прости, но я рада, что ты пришёл тогда мне на помощь. И знала, что ты сделал ради меня. Просто хотела это услышать от тебя. Я не могу тебя осуждать и ненавидеть за это, ведь ты меня спас. Если бы не ты, они бы вновь...
– я замолчала, не в силах говорить.

– Ты же не одобряешь убийства.

– Я не смогла бы убить, наверное. Разве что защищая кого-то из родных или близких. Но наказание в виде изгнания - слишком гуманно. Тебе так не кажется? Совершивший преступление возвращается вновь и продолжает незаконченное. И лишь смерть остановит его.

Лар молчал, лишь гладил по волосам, как и прежде.

– Ты не светлая, и не тёмная, - сказал он тихо. И добавил: - Странная ты.

– Светлая - это кто родился в светлом мире? А тёмная - в тёмном?