За нами практически в упор ехал Степаныч на “Крузере”. Вообще-то Володя был категорически не согласен с таким положением дел и всячески пытался меня убедить, что там должен быть он, а бедного сторожа предлагал в заложники. Отчего Степаныч, присутствующий при этом разговоре, начал по-крабьи отходить в бок. Но я не согласился, ибо не доверял народному избраннику — почти уверен, что он тут же умчался бы в закат, наплевав и на обещания, и на заложника. Итогом переговоров стал разумный компромисс — Володя ехал с нами, а Степаныч на “Крузере”. Впрочем, депутат был не согласен и с формулировкой, что это компромисс, по его словам все вышло по-моему. Ну да и шут с ним, все-то ему не нравится всегда.

Единственную поблажку я сделал в том, что теперь Володя сидел без украшений в виде наручников — он клялся, что на въезде в город везде стоят посты их силовиков и, если они увидят его в таком виде — могут наворотить дел. И, вроде, в этот раз был искренним. Поэтому он ехал свободно, только Ксюше я велел не сводить с него пистолета, прикрытого его курточкой, чтобы в глаза не бросалось. Как оказалось, главный областной дипломат не соврал, и даже чуть преуменьшил — и на въезде в город нам попался стационарный пост с вполне серьезно выглядящими ребятами в городском камуфляже и даже с приданной БМП-1*, и еще в городе попадались патрули. Но особо не приставали, да и Володя вел себя хорошо — отправил их колесить дальше, поэтому пропускали без задержек. Только повязали кусок тряпки, гордо именуемый “флагом”, о котором уже упоминалось выше.

Несмотря на совсем невысокую скорость, через всю эту часть города до моста проехали буквально за сорок минут. И, что поражало — без единой проблемы. Честное слово, когда въехали на мост, где должны были перебраться на сторону военных, я поплевал через плечо и постучал по голове, за неимением другого дерева рядом — не верилось, что можно вот так спокойно ездить. Сами собой лезли в голову мысли, что за это расплатой будут сами вояки. Или сраные ФСБ, может, к ним прибились. Хотя Володя уверял, что они вместе с остальными “синими” остались на этом берегу, и это логично — армейские все же никогда их не любили, но я, вроде, про это уже упоминал.

На самом мосту было аж два поста — от каждого из берегов. С “нашей” стороны меня напрягал больше, однако и тут проехали буквально за минуту — Володя высунулся в окно, рявкнул на, судя по всему, главного тут, и бойцы зашевелились, оперативно оттащив перегораживающие дорогу “ежи”. Мне даже стало несколько стыдно — ведь я Володе до сих пор не верил и, будь моя воля — он все еще был бы в наручниках. А он вон, вроде как, от всей души помогает. Хотя, он ведь помогает выпроводить меня подальше со своей территории, так что все логично.

Дальше по мосту были разбросаны бетонные блоки, чтобы какой-нибудь псих не смог разогнаться и протаранить ни один из постов. Отчего мы плелись с черепашьей скоростью, а с середины моста еще и четко различил, что на нас наведены спаренные пулеметы одного из двух стоявших на том берегу БТР-ов, кажется, “восьмидесятых”. Стало неуютно. Как даст сейчас со своего КПВТ, так полетят клочки по закоулочкам, ищи потом на небесах, кому пожаловаться.

— Володя, а чего это они такие недружелюбные кажутся? Ты ж говорил, что мир и дружба у вас — не оборачиваясь, поинтересовался я, продолжая обруливать препятствия.

— Про дружбу я слова не сказал, — огрызнулся депутат, тоже явно нервничающий. — Я говорил, что вооруженный нейтралитет. И я точно знаю, что туда проезжают люди. И возвращаются. Да и Самойлов бы предупредил, будь что не так, я тут все-таки не последний человек, меня любят и ценят, не допустили бы риска…

— Ты точно мне это говоришь или себя успокаиваешь? — Покосился я на него в зеркало. — А может, пока тебя не было, тут произошла революция и все тебя вот таким образом приговорили, просто не хотят руки марать?

— Да что вы такое говорите! — Взвизгнул Володя. Буквально взвизгнул. Экий он чувствительный… — Если бы не я, тут бы вообще черте что творилось! Именно я организовал новое правительство!

Честно, было немного жаль его, но он так забавно истерил. А я уже успокоился — БТР, оказавшийся все-таки “семидесяткой” (издалека их хрен отличишь, но у обоих одинаковые пулеметы КПВТ калибром 14,5 мм, так что нам бы никакой разницы не было), уже отвернул башню. Похоже, между берегами есть связь, и “наши” сообщили воякам кто тут и куда.

— Ну ты же должен знать, товарищ, революция всегда пожирает своих детей? А вы, собственно, именно революцию и устроили. Вспомните первых сподвижников Ильича и как погано они кончили. А у тебя, тем более, и отжать есть чего, тоже, кстати, на благо революции и нового пролетариата, в виде твоих вчерашних товарищей…

Кажется, я перегнул палку. Или это еще картины мертвого города, совсем недавно бывшего домом Володи, так повлияли на него, а я лишь стал последней соломинкой. Депутат сидел и хватался за сердце, одновременно выпучив на меня глаза и хватая ртом воздух. Я даже забеспокоился, как бы он тут не отъехал. Не то, чтобы жалко его, но вот объясняться придется, а это — ну его к лешему. Или, еще хуже — умрет и восстанет здесь, вообще проблем не оберемся. Тьфу ты, даже в мыслях звучит как какая-то чушь — умрет и восстанет. Дожились…