— Володя, я шучу, прекращай инфаркт призывать. Ты еще слишком молод, да и нужен пока своим людям. На, вот, хлебни — я взял с пассажирского сиденья початую бутылку какого-то незнакомого пойла и протянул ему. — Все фигня, Владимир, где наша не пропадала…

Депутат приложился к бутылке, сделал несколько звучных глотков, выдохнул и выдал длинную тираду по поводу моего чувства юмора и в целом моих человеческих качеств. А я и не спорил — и прав он, и мы уже подъезжали к вполне серьезно оборудованному блок-посту по эту сторону моста. Сразу видно — люди военные, кое-чего понимают. Помимо разбросанных на мосту блоков, перед постом еще стояли все те же противотанковые “ежи”, перемотанные колючей проволокой, сразу за ними была стена из газоблока с бойницами, а по разные стороны от проезжей части были оборудованы вполне приличные “ДОТы”* с теми же КПВТ, судя по торчащим дулам. Еще чуть дальше два строения из кирпича и с трубами, из которых шел дым — видимо, помещение для наряда и что-то еще. И плюс БТРы, которые против легковооруженных противников тоже могли выполнять роль ДОТов, с еще двумя крупнокалиберными пулеметами. В общем, нахрапом я бы сюда не поехал — разберут за секунды любой транспорт, кроме танка. Впрочем, думается мне, что вполне могли припасти и на такой случай что-нибудь, уж какой-нибудь завалящий РПГ-7* всяко у них найдется. А то и чего посовременней.

Несмотря на предупреждение, встретили нас не сказать, что очень уж гостеприимно — выставленными в бойницы стволами разнообразного огнестрела в количестве не менее пяти штук. Плюс, не забываем про два КПВТ в ДОТах. Поэтому приказ подошедшего сухощавого парня с погонами младшего сержанта выйти из машины я и сам беспрекословно выполнил, и велел остальным поступать аналогично, как все и сделали, кроме Степаныча, к которому направился еще один боец. Не думаю, что он чего отчудит.

— Кто такие? Цель прибытия? Конечная точка маршрута? — Пролаял сержант, не сводя с меня ствола АКСа.

— Калики перехожие, проездом в вашем милом городке, ничего не надо у вас, только проехать — максимально дружелюбно оскалился я.

— Я Севостьянов Владимир Игоревич, один из глав той части Кемерово! — Влез Володя. Но впечатления не произвел, даже Калашников на него не повернулся. — Вас должны были предупредить о моем прибытии, но я дальше не еду, только сопровождаю этих господ!

— Всех господ еще век назад по фонарям развешали — к нам подошел еще один военный, уже в звании прапорщика и с петлицами танковых войск. Без оружия в руках, что не могло не радовать. — Вы мне тут сержанта моего авторитетом не давите, у него свое начальство.

Он присмотрелся к депутату и кивнул.

— Да, Владимир Игоревич, узнал. Видел вас на переговорах. Но это, в принципе, и не так важно, если вы не собираетесь на нашу территорию. Но вот ваших спутников я опросить обязан, сами понимаете, времена нынче нелегкие.

К нам привели Степаныча. А я молчал и вглядывался в одного из солдат, который вышел из-за стенки и сейчас крутил в руках автомат.

— Мои спутники — мирные, едут в Красноярск, помогли мне в… одном неприятном деле с бывшими вашими коллегами из Новосибирской области. — Важно произнес Володя и замахал руками. — Кирилл и Ксения. Вооружены, конечно, тоже, думаю, понимаете, но адекватны и нормальным людям угрозы не представляют.

Стукнулась снова в голову мысль, что стоило бы поблагодарить его. Но я уже видел то, что должно мне помочь, причем, сильно. Впрочем, Володе я спасибо обязательно скажу, но потом.

— Товарищ прапорщик — громко сказал я, так, чтобы донеслось до стены с бойницами — не сочтите за непрошенный совет, но я бы вон тому белобрысому персонажу оружие доверял бы осторожнее, есть у него манера стрелять куда попало.

Наступила тишина, в которой очень четко раздались хорошо знакомые щелчки досылаемых патронов, прапор отошел на шаг назад, положил руку на кобуру и обернулся на указанного мной солдата, а потом раздался давно знакомый хриплый голос.

— Мрак, ты что ли? Сволота, когда же ты забудешь! Может пристрелить тебя, пока такой шанс выпал?

***

Вы не представляете, какое удовольствие может принести обычная панцирная койка в теплой квартире. Хотя насчет квартиры я, может, и поторопился, тут больше похоже на коммуналку — куча небольших комнат с двумя раздельными санузлами на этаже. Даже кухни не наблюдалось, тут она была, как и в любойвоинской части — отдельно стоящим зданием. Эх, еще бы по-человечески в душ сходить, но отцы-командиры распорядились экономить ресурсы и в казармы горячая вода подавалась только после ужина. И страшно представить, какие там очереди, тут же не меньше ста человек на этаже, а ванных комнаты — две…

Находился я в казарме той танковой части, к которой относились дежурившие в тот день на КПП прапорщик и его наряд. А заодно и мой старый знакомец Папай, тот самый, что раздолбал из автомата Адольфа, сиречь залитый бетоном шлем, находящийся в тот момент у нас за спинами. Несмотря на ярко выраженную огорченность моей памятью, он был искренне рад видеть меня. И это было взаимно. Все же вот такие, по настоящему боевые товарищи — это совсем не тоже самое, что любые друзья на “гражданке”.

Папай, как человек крайне раздолбайского характера и не очень любящий учиться, но вдоволь наевшийся нашей прошлой работой (в чем я его категорически понимаю, хоть и пробыл там на два года больше), перешел в доблестную Армию России. Нет, сначала хотел, конечно, вообще соскочить с любой военщины и пошел в охранное агентство, откуда был с позором изгнан за попытки привить свои правила коллегам — ну, наподобие: “сначала стреляй, а потом проверяй, в самом деле человек тянулся за оружием или просто хотел достать мобильник” — потом полгода побыл в Росгвардии, откуда сам сбежал, плюясь и матерясь во все горло. И, свесив буйную головушку, отправился к тем, кого совсем недавно называл всякими уничижительными словами. И прижился, вот только все тот же характер не позволял никак начать расти по карьерной лестнице. И поэтому он до сих пор щеголял погонами старшего сержанта — и это при выслуге почти пять лет и возрасте тридцать два года. И это я молчу про предыдущее звание, но его наверняка и не знают нигде.

После встречи, бесчеловечных объятий (в Папае весу было далеко за сто кило и вот вам зуб — ни один из этих кило не был жиром) и представления меня прапору, нас все-равно осмотрели, опросили, опечатали оружие — ибо не положено по территории шляться с оружием, если ты не входишь в вооруженные силы новообразованного микрогосударства — и, под присмотром моего давнего товарища, отправили в расположение. Уже тут Папай расстарался (но это неточно) и выбил нам отдельную комнату на втором этаже. Причем, комнату малюсенькую, буквально три на три, с двумя уставными кроватями, уставными же блевотными прикроватными тумбочками и совершенно неуставным Икеевским шкафом, который был честно украден с какого-то мебельного магазина. И с до отвращения знакомым уставным постельным бельем с одеялом “три полоски”. Ну хоть ровнять не заставляют и подушки отбивать, уже хорошо…