— Во, хрещеные, на кушаки пятиалтынный накинул, а на сапоги, скажи што не весь четвертак, — сокрушенно бормотал хозяин, — а мне за труды, скажи хорошо, если гривенничек оставил! Во жадера, за копейку задавиться готов, а все куда? Непутевому Зосимке, что Саломаньям всю отцовску наживу спустит!

Лавочник долго вздыхал, кляня беспутного парня, затем принес чернильницу и перо и написал под счетом: «Товар полностью получил».

— Но вы же не проверили тюки? — удивился Федин.

— Савватия Николаича проверять не надо. Этот человек но ошибется. Коль пишет двадцать, значит, двадцать. Барышом тебя обидит, а числом завсегда правилен, — с явной гордостью за своего компаньона ответил хозяин, — какой десяток годов друг с другом дело имеем…

Федина очень тянуло пойти к пилоставу, но было бы неблагоразумно показать, что у него есть на заводе знакомые. Оставалось поблагодарить хозяев и лечь на перины гостевой постели.

Рано утром появился Зосима. Умиленно щуря заплывшие глазки, он долго молил хозяев «не говорить тятеньке, что дома не ночевал». Взяв расписку, он тотчас покатил обратно, ожесточенно нахлестывая лошадь.

— Теперь того и гляди коня загонит, — безнадежно махнул рукой лавочник. — Микола милостивый! Ну, скажи, что за дурак растет?

Федин знал, что шуерецкий учитель уже переехал в Сороку, и прежде, чем посетить Никандрыча, он решил побывать у Власова. Оставив свои пожитки у лавочника, Федин направился в школу — небольшой одноэтажный барак, в конце которого находилась комнатушка учителя.

Власов был в классе. В комнате сидела его жена и шила распашонки.

— Наследника ожидаете, — улыбнулся Федин.

— Первенца, — застенчиво прошептала женщина. — Да вот боюсь чего-то. Старшая сестра умерла от родов. А моя мать чуть жива осталась, рожая ее.

Вскоре в сенях зазвенели детские голоса, и в комнату быстро вошел учитель. «Бородка, длинные волосы, рубашка, подпоясанная ремешком, — рассматривал его Федин, — вероятно, «окает». Но Федин ошибся. По скороговорке и «аканью» можно было легко догадаться, что учитель откуда-то из Замосковья.

— Давно пора, давно, — проговорил Власов. — Я писал Туликову, что опыта у нас нет, кустарничаем, кто во что горазд… В Поморье жить вам, Кирилл Афанасьевич, не запрещено?

— Нет. Запрещен въезд в столицы и промышленные центры.

— До прихода Никандрыча посидите с моей благоверной. Она вам подробно расскажет, что ее старшая сестра умерла от родов, а мать чуть жива осталась, ее рожая… Уже рассказала? — заметив улыбку гостя, всплеснул руками Власов. — Вот проворная…

— А тебе бы только смеяться. Сам виноват, сам и в стороне…

— Бегу, бегу, а то волноваться тебе вредно. Через час освобожусь.

«О чем я с ней разговаривать буду? — подумал Федин и, сияв пенсне, стал тереть переносицу. — Вот несчастье». Но жена Власова оказалась приветливой, умной женщиной, и в беседе с ней время пролетело незаметно.

— Вот не думал, что вы оба так разговоритесь, — удивился учитель, входя в комнату. — Ну, побегу Никандрыча предупредить. А ты пока сообрази… Мариночка, — обратился он к жене. — Ведь соловья баснями не кормят.

В сумерках взвыл заводской гудок, и скоро на пороге учительской комнатки появился старичок с бородкой клинышком и в таких больших очках, что они чуть не целиком закрывали его сморщенное лицо.

— Заочно давно знакомы, а руки пожать не удавалось, — заговорил он, сперва здороваясь, а затем обтирая запотевшие с холода стекла. — Хорошо, хорошо сделали, что заехали. Спасибо товарищу Туликову. Поди, это он вас натакал в наши палестины направиться?

— Да, он, — признался Федин, — опоздало бы письмо на час, и я бы уже двигался на Малошуйку.

— Нельзя, Кирилл Афанасьевич, сперва нам помочь надо. На одном месте топчемся, а жизнь вперед идет. Хорошо понимаем, что вас на родину тянет, да и здоровьишко этого требует… Мы уж надолго не задержим вас… А пока что надо вас к какому-то занятию пристроить. Вы какой специальности человек?

Узнав, что до перехода на нелегальное положение Федин был статистиком в земской управе, пилостав обрадовался:

— Словно по заказу. Нашего статистика неделю назад паралик разбил. Управляющий слезы льет, не знает, что делать. Прямо к нему шагайте.

Прочитав справку, что «податель сего… был статистиком с такого-то и по такое-то число, в службе аккуратен, точен и исполнителен», управляющий, опасливо поглядывая на Федина, спросил:

— А забастовки нам не устроите?

— Не моя это специальность, — усмехнулся Федин.

— Вот и хорошо, а то, батюшка, такие пришли времена, хуже не было. И с чего все эти заварухи начались?