Шрифт:
— Хорошо.
— Клара…
— Я не прошу мягкости и нежности, Алек. Я уже давно ничего не чувствовала. И ты — единственный мужчина, с которым я испытывала подобные чувства. Боже, пожалуйста, просто заставь меня снова почувствовать…
Я отстранился и посмотрел на нее сверху вниз, внезапно почувствовав, как на меня навалилась тяжесть ее слов, но прежде чем я успел остановиться или сказать что-то, что могло бы сбить тормоза, она подняла руку и потянула меня вниз.
— Это не будет по-женски, но я без колебаний опрокину тебя снова, если ты не покажешь мне, какими именно приемами ты владеешь.
Эта колкость — то, что мне было нужно… и волны похоти, которые я чувствовал, охватывая нас обоих. — Осторожнее с просьбами, — сказал я, вставая, но только для того, чтобы снять с себя остатки одежды.
Ее глаза не отрывались от моих, пока я не опустил руку, чтобы сжать в кулак свою эрекцию. Тогда она улыбнулась и облизнула губы.
— Хватит болтать. Трахни меня, Алек. Трахни меня жестко. Трахай меня быстро. Я хочу большего. Намного большего.
11
Клара
Я была сильной.
Но не настолько, чтобы противостоять ему.
На этой сцене, в этот момент, он разрушал мой обет безбрачия так же легко, как мы сбрасывали одежду.
Я была всего лишь женщиной. Женщина со жгучей потребностью и голодом, которые я не могла контролировать.
Независимо от того, как я изменилась за прошедшие годы, я знала, что я токсична. У меня было много багажа. К тому же Юрий уже предупредил меня, чтобы я не связывалась с Алеком. Я не должна быть здесь, делать это, но как, черт возьми, я должна была сопротивляться?
Алек был чертовски красив, соблазнителен, как грех, и у нас было много общего, помимо неконтролируемого сексуального влечения. Как можно было ожидать, что я буду держаться подальше от человека, в которого, как мне казалось, я могу сильно влюбиться?
Алек был моей следующей зависимостью. Я знала это. Я чувствовала это. Но у меня больше не было желания бороться с этим влечением.
Между мной и Алеком что-то было. Что-то интенсивное, мощная связь, которая не желала прекращаться, и это было не то, что я испытывала раньше. Мне очень хотелось исследовать это дальше, какими бы ни были последствия.
— Я тебя предупреждал, — прорычал он, лежа надо мной и упираясь ладонями в деревянные доски сцены. — Не забывай об этом.
Его губы слишком легко и очень коротко коснулись моего рта, а затем переместились вниз и провели по шее, заставив меня застонать и вздрогнуть, когда я повернула голову в сторону, предоставляя ему больше доступа. Его язык лизнул мою ключицу, и по моей коже побежали мурашки. Я была настолько погружена в ощущения, которые он создавал, что даже не заметила, как его рука скользнула под меня, чтобы расстегнуть лифчик, пока он не стянул с меня его.
— Алек…
— Ш-ш-ш, — сказал он с улыбкой и таким взглядом, что моя киска сжалась в ожидании того, что должно было произойти. Возможно, я должна была быть шокирована тем, что этот мужчина не приступил сразу же к удовлетворению своих потребностей, но вместо этого он сменил положение и приподнялся на локте, а указательный палец его свободной руки проследил за контуром татуировки на моей груди. Его прикосновения были легкими, но я чувствовала жжение, сравнимое с тем, которое испытывала от иглы, снова и снова входившей в мою кожу для нанесения чернил.
— Расскажи мне историю, — сказал Алексей, когда его палец продолжил свой путь. — Почему голубь?
Он не спросил, почему я сделала татуировку, почему я нарушила
одно из негласных кардинальных правил для балерин. Вместо этого он просто спросил, почему я выбрала именно эту татуировку. Я могла бы соврать, придумать какую-нибудь историю, но не стала.
— Чтобы освободиться, — тихо начала я. — Голубь символизирует конец хаоса и травматических циклов, в которые я постоянно попадала. Как только я поняла, что единственный способ двигаться вперед — это остановиться и принять ошибки своего прошлого… Я была готова к периоду обновления. Это напоминание о том, что новые начинания возможны. Что я могу оставить уродство и боль позади.
— И полет к новым горизонтам, — тихо произнес Алексей за мгновение до того, как его голова опустилась, и он поцеловал чернила так же нежно, как прорисовывал их. — Это прекрасный символ невероятной женщины.
Мои глаза заблестели, и я закрыла их. Я дала ему возможность заглянуть в свое сердце, но еще не была готова позволить ему заглянуть в мою душу.
Я не могла молчать… не тогда, когда он снова коснулся моей кожи, на этот раз его язык нашел мой сосок. Я снова застонала, выгнув спину и задыхаясь, когда его губы сомкнулись вокруг моего левого соска. Когда его язык провел по пульсирующему бутону, я почувствовала жар его эрекции, прижатой к моему животу, что означало, что он вернулся к положению, когда обе его ладони поддерживают его вес надо мной.