— Не пойдет, — вмешался Алек, но я покачала головой.

— Если что-то пойдет не так, обещай мне, что позаботишься о бабушке.

Его глаза смягчились. — Тебе даже не нужно просить, Клара.

— Я… я… спасибо, Алек.

— Я уже говорил тебе, что не нужно благодарить друг друга…

— Хватит уже, — сказал Юрий. — Давай, поцелуй ее, и покончим с этим.

Алексей усмехнулся, но наклонился вперед и сделал, как велел брат.

Взяв мое лицо между ладонями, он поцеловал меня… не нежным прикосновением губ, как раньше. Этим поцелуем он заявил о своих правах на меня, давая мне понять, что я не могу позволить ничему случиться… не тогда, когда у меня есть ради чего возвращаться.

Отстранившись, он бросил на меня последний долгий взгляд, после чего полез в багажник и протянул мне мою сумку. Взяв ее, я не произнесла ни слова, просто повернулась и стала идти по кварталу в сторону отеля… в сторону своего будущего, каким бы оно ни было.

Алек

Это было сюрреалистично, и в то же время все казалось в фокусе, каждый звук усиливался, каждая минута растягивалась, и я готов был поклясться, что вижу, как проходят отдельные секунды, пока, наконец, не сказал: — Пора.

Юрий поправил пиджак, чтобы лучше скрыть кобуру, которую он также добавил к своему костюму. Я сделал то же самое, заправив Glock 19 в кобуру и добавив Glock 43 в кобуру, обернутую вокруг лодыжки.

— Помните, он мой, — сказал Григорий, наблюдая за нами.

— Мы помним—, — заверил я его. — Но это не значит, что мы идем неподготовленными. Клара может только надеяться, что Николай будет и дальше держать их деятельность в тайне. Нет никакой гарантии, что он будет единственным в комнате.

— Я понимаю, — сказал Григорий. Его желваки подрагивали, говоря о том, что факт убийства его сына собственным племянником повлиял на него.

Возможно, мне часто хотелось сбить голову Юрия с плеч, но я знал, что он отдаст за меня жизнь, если потребуется, так же как я умру, чтобы защитить его. Мне оставалось только молиться, чтобы единственным человеком, который сегодня умрет, был Николай Козлов.

В гостиницу мы приехали раздельно, чтобы не привлекать к себе внимания. Время было выбрано с расчетом на то, что сотрудники к концу смены устанут и будут менее внимательны. Юрий пошел первым, его шаги были уверенными и твердыми, он кивнул швейцару и вошел, как будто делал это уже тысячу раз.

Через пять минут я повернулся к Григорию. — Я буду уважать ваши желания, но прошу вас уважать и мои. Ждите меня.

— Хорошо, — сказал он, принимая трость, которую я добавил в качестве опоры.

Пожилой человек его роста привлекал внимание, но сгорбленный и ковыляющий с тростью, он мог заставить большинство людей отмахнуться от него. По крайней мере, я на это надеялся. — Не опаздывайте, — предупредил он, повернулся и зашагал в образе, шаркая ногами по тротуару.

Когда десять минут пролетели как в замедленной съемке, я в последний раз огляделся по сторонам, не принимая скрывающую темноту как должное. Зло, как правило, таится в тени. Успокоившись тем, что не заметил ничего необычного, я двинулся в путь, напрягая все чувства.

Оказавшись внутри отеля, я не стал оглядываться по сторонам. Мы все изучили план здания, даже совершили виртуальный тур по Интернету. Я обошел фойе и лифт, открыл дверь и поднялся по лестнице. Достигнув площадки пятого этажа, я с удивлением обнаружил, что нахожусь на лестничной площадке не один.

— Что вы здесь делаете? — спросил я как можно тише.

Юрий отошел в сторону и жестом указал на стекло в двери. Пройдя вперед, я выглянул наружу и увидел, что не только мы проснулись. Один из головорезов Николая стоял перед дверью, ведущей в президентские апартаменты. Если этого было мало, то Григорий двигался по коридору к нему, привлекая внимание, которого я так хотел избежать. Лакей Николая шагнул вперед, рука его скользнула под лацкан пальто.

Григорий же шел вперед, не сбавляя шага. Исчезла сгорбленная поза, пренебрежительное отношение. Пожилой мужчина выглядел подтянутым и сильным, как человек вдвое моложе его, спина его была прямой, и он шагал навстречу головорезу Козлова.

Через несколько мгновений сторожевой пес опустил руку с прикладом и взял руку Григория, пожал ее и, склонив голову, принял предложение, после чего ушел, не оглянувшись ни разу. Пока я пытался осмыслить увиденное, Григорий повернулся к лестнице и, приподняв бровь, тростью указал на дверь номера.

— Полагаю, это наше приглашение, — сказал Юрий, взявшись за ручку двери. — Ты так и будешь стоять и глазеть, или присоединишься к нашей маленькой вечеринке? — с усмешкой спросил Юрий.

Вопросы могли подождать, но, наблюдая за тем, как на лице Григория появляется стальная решимость, я почувствовал, что уже знаю ответ. Николай, возможно, и был удостоен чести представлять интересы Братвы в Нью-Йорке, но он был всего лишь представителем.

Григорий, напротив, был Братвой.

Именно он руководил русской мафией и всеми ее филиалами. Приспешник Козлова, очевидно, понял это и решил, что в его интересах уступить место Григорию… скорее всего, чтобы занять место в той иерархии, которая придет на смену Николаю.