— Саш, а откуда конфеты?

«И нет ли там еще?» не прозвучало, но было понято и одобрено почти всеми сладкоежками.

— Это подарок на мой день рождения от Петра Исааковича, хорошего знакомого Татьяны Васильевны.

Попереглядывавшись, девочки понимающе покивали, и даже похихикали: как зовут объявившегося с полгода назад ухажера их воспитательницы, знали все — и даже успели понемногу вызнать у Белевской очень романтичную историю их дорожного знакомства.

— Так у тебя же в ноябре еще?

— Лучше поздно, чем никогда.

И вновь соседки подтверждающе закивали, после чего Гуля, выразительно покосившись в сторону свертков темного шевиота на кровати, как бы незаинтересованно уточнила:

— А вещи тоже в подарок?

— Тоже.

Уступая негласной мольбе, Александра сходила и наконец-то развернула обновки, оказавшиеся уже вполне известным в четвертом детдоме костюмом «морозовка», лекала которого имелись в швейном кабинете. Более того, уже в достатке было и счастливых обладателей модной одежды, вовсю разгуливающих в ней по Минску — причем не только девушки, но и парни… Гм, этих самых девушек, которые не поленились утрудить ручки ради своих кавалеров. Единственно, те курточки-ветровки и штаны шились пусть из мягкого и качественного, но все же брезента темно-зеленого цвета, а тут был тонкий и ОЧЕНЬ качественный «офицерский» шевиот.

— Я в мае буду выступать на республиканских соревнованиях по пулевой стрельбе, на них будет присутствовать товарищ Пономаренко: поэтому Галина Ивановна и озаботилась моим внешним видом.

Одна из сладкоежек, потянувшись за третьей конфетой, чуточку наивно поинтересовалась:

— А что, это какой-то важный дядька?

Более грамотные и зрелые в политическом отношении воспитанницы детского дома шикнули на нее сразу с трех сторон:

— Первый секретарь Белорусии, дура!

Равнодушная к Всероссийской коммунистической партии вообще, и к главному белорусскому коммунисту в частности, та лишь пожала плечами. От греха подальше Гульнара перевела расспросы в более безопасное русло:

— Саша, а как ты смогла поступить в Медицинский техникум?

Положив перед собой чуть подтаявший грильяж, блондиночка спокойно раскрыла невеликую тайну:

— Год назад прошла в ОСОАВИАХИМ курсы санпомощи, потом попросила инструктора направить меня для дальнейшего обучения в техникум.

Ненадолго позабыв о сладостях, болезненно худенькая пшеничноволосая Анечка недоверчиво уточнила:

— И все? Так просто?..

— Хм-ну, еще я самостоятельно выучила анатомию, и прочитала учебник по фельдшерско-акушерскому делу: меня поспрашивали, немножко проэкзаменовали… Поудивлялись, и записали вольнослушательницей на первый курс. Это когда ходишь на занятия, но официально на обучении в техникуме не числишься. В конце учебного года я вместе со всеми сдала экзамены, после чего меня записали в студентки и перевели на второй курс.

Забыв о стакане с остывающим какао и о стремительно заканчивающемся грильяже, темно-русая девица глубоко задумалась. Записываться в одно из минских ФЗУ и часами стоять за станками ей не хотелось от слова совсем (да и здоровье не позволяло), табель с оценками вполне позволял учиться в школе дальше — но внезапно выяснилось, что совсем не обязательно сидеть за партой вплоть до десятого класса.

— Анатомия?..

В отличие от Анечки, полненькую татарочку занимало немного иное: еще в декабре прошлого года Совет народных комиссаров обрадовал всю советскую молодежь — поздравив ее с наступающим Новым годом своим постановлением о всеобщем обязательном обучении юношей и девушек военному делу. То есть вскоре всех семиклассниц-выпускниц ожидали с распростертыми объятиями инструкторы ОСОАВИАХИМ: так что все очень хотели узнать у единственной соседки, которой подобная принудиловка уже не грозила — как оно там вообще? Сильно гоняют, или как в школе на Начальной военной подготовке? И вообще, на какие курсы лучше всего записаться? Выслушав девочек, Александра целую минуту делала вид, что усиленно размышляет, после чего начала сеанс коллективной психотерапии:

— На санинструктора вас и так запишут, так что вторым курсом лучше выбирайте радиодело.

— А почему лучше?

Допив какао, Саша отодвинула грязный стакан от себя, делегируя заботу о его дальнейшей судьбе девичьему коллективу:

— Радистки обычно в тепле работают, и одежда пачкается меньше. Вам всем, кстати, комплект формы-юнгштурмовки выдадут, а если станете отличницами подготовки, то и небольшую стипендию оформят. После курсов можно будет на телефонную станцию устроиться, или что-то похожее, и в техникум проще поступить… Все лучше, чем стать вторым-третьим номером зенитного расчета, или дорожной регулировщицей.

Пока основательно загрузившиеся девицы переваривали эти откровения, девица-красавица Алина, очаровательно порозовев ушами, скромно уточнила:

— Саша, а что лучше выбрать вторым курсом нашим мальчикам? Ну, в смысле, с нашего детдома?..

— Автодело. В минском отделении ОСОАВИАХИМ есть не только старые «полуторки», но и новые «двухтонники» ГаЗ-39, и даже один пятитонный «ЗиС-Урал» — отучатся, им потом на любом предприятии будут рады.

Дверь в третью спальню на пару секунд приоткрылась, и в образовавшейся щели мелькнуло чье-то любопытное лицо: обитательницы соседних спален-дортуаров учуяли соблазнительные запахи, и проявляли закономерный голодный интерес. Увы, сильно запоздалый — обе конфетные жестянки уже блестели чистым от сладостей дном. Да и это они делали очень недолго: «Монпансье» с разрешения их хозяйки забрала себе Маша Родригез, а на «Красный Октябрь» наложила свою властную лапку негласный лидер почти всей спальни номер три, черноокая Гульнара Хайдарова. Однако, приятные сюрпризы на этом не закончились: сходив к своей кровати, именинница вернулась с картонной коробочкой, из которой высыпала на стол стопку тонких «записных книжечек» из натурального и ужасно красивого розового дермантина.

— Девочки, я решила заранее поздравить вас всех с днем рождения. Вы же не против?

Таких дур не нашлось. Раскрыв одну «книжечку», Александра показала всем ее внутренности, и демонстративно подцепила-вытянула-разложила в рабочее положение вполне приличную расческу. Посмотрелась в зеркальце на обратной стороне маникюрного набора, потом продемонстрировала пилочку для ногтей, маникюрные ножнички, какую-то непонятную, но явно нужную штучку, пинцет и щипчики. Так же медленно вернула все обратно и сделала очень выразительный жест, после которого стол разом опустел, а ее одиннадцать раз признательно чмокнули в обе щечки.