— Так и я не считаю, - хмыкает он.
– Поэтому ты мне и приглянулась. Лимит на дур в моей жизни точно иссяк.

Опустив глаза, я тихонько смеюсь. Ох и хорош Жданов. И цветы подарит, и завуалированными комплиментами осыпет.

— Смеешься — это хорошо, — удовлетворенно заключает он, поднимая руку. — Разносчик, притащи-ка нам Дом Периньон. У меня отличное предчувствие.

– А однажды мы с Никой пошли на спа-день в тайский салон. Сделали пилинг, посидели в кедровой бочке, а когда подошло время массажа, выяснилось, что нас будут обслуживать не тайки, а двое мужчин, которые, к тому же, даже отдаленно не напоминали азиатов. Мы возмутились и решили задать вопрос администрации. Там нас заверили, что Николай и Андрей долгое время жили на Самуи и техникой ничем не уступают тайским массажисткам. На этом наш спа-день и закончился.

– А то, что в азиатском салоне тебя в кедровую бочку сунули, не насторожило? – усмехается Жданов, опуская недопитый бокал с шампанским на стол. – Не упомню этой традиции в туземских странах.

Прикрыв рот ладонью, я начинаю хихикать в тысячный раз за вечер. Ладно, про тысячный раз я, наверное, преувеличила, но раз в пятнадцатый точно. Все-таки Дом Периньон стоит своих денег. Голова от него ясная, а настроение - пьяное. Хочется болтать без умолку, смеяться и даже танцевать.

– Наверное, ты прав. Нужно было еще от вывески насторожиться. Салон по непонятной причине назывался «Каламбо», а это, насколько мне известно, водопад в Африке. Хотя если допустить наличие орфографической ошибки, салон, возможно, планировалось назвать «Каламба», что, впрочем, тоже не оправдывает владельцев, ведь как известно, Каламба – это город на Филиппинах, но никак не в Таиланде.

– А ты, случайно, вопросы в «Что? Где? Когда?» не отправляла, Люба? – Внимательно меня оглядев, интересуется Жданов.

– Нет, - простодушно отвечаю я. – А почему ты спрашиваешь?

– Мне эти умники всегда задротами в очках представлялись. А сейчас смотрю на тебя и понимаю, что ошибался. Женщины оказывается бывают и умными и смотрибельными.

– Смотрибельными? – переспрашиваю я.

– Красивыми, то есть, - нехотя поясняет Жданов.

– Можно так было и сразу сказать.

– Это чтобы ты не расслаблялась. Помнишь ведь, что я хамло.

После такого заявления сложно не улыбнуться.

– А я думаю, что ты очень любезный и обаятельный. И что свое доброе сердце прячешь за внешней грубоватостью.

– Разносчик, этой женщине больше не наливать, - бормочет себе под нос полиграфический магнат.
– Она у матерого циника доброе сердце разглядела.

– Разглядела конечно. Если бы не разглядела – мы бы с тобой здесь не сидели. Я не в том возрасте, чтобы очаровываться одними лишь щедростью и брутальностью.

Шампанское окончательно развязывает мне язык, поэтому я не удерживаюсь от очередного комплимента:

– А еще мне очень импонирует твоя порядочность и любовь к семье.

– Тебя послушать, я прямо-таки Дед Мороз. Ты давай меня не идеализируй, а то разведемся, не успев пожениться. Мать Славы таким грешила. Через месяц знакомства стала мне на мозги капать, чтобы пора бы наши встречи документально узаконить. А как узаконили, стала пилить похлеще циркулярки. Тут я недостаточно учтив, тут недостаточно внимателен, тут носки хреново за собой убираю. Одним словом - баба. То ли хитрожопая, то ли сама не знает, чего хочет. Хотя хитрожопая – это скорее про Анжелу. Мамаша Славы - дура бесхитростная. Сначала делает, потом думает.

– Ты всегда с таким теплом про дочь говоришь, - замечаю я.
– О том, какая она умная, сильная, целеустремленная. Так может ее мать не такая никчемная?

– Умная, сильная, целеустремленная Слава в меня, - отрезает Жданов. – От мамаши она только внешность взяла.

– Вам повторить? – Подошедший официант заставляет нас поднять головы.

Жданов вопросительно поднимает брови - мол, ну что скажешь, Люба?

Я мотаю головой.

– Нет-нет. Мне хватит.

– Как твое настроение? – Полиграфический магнат выразительно оглядывает мое лицо. – Готова к продолжению банкета?

– Смотря что ты под этим подразумеваешь, - храбро отвечаю я, хотя сердечко в этот момент ой как екает.

– Ты, как я сегодня понял, к географии неравнодушна. А у меня дома как раз глобус есть.

Я невольно свожу колени. Намека толще сложно придумать. И официант еще, как назло, стоит и не уходит. Будто тоже моего ответа ждет.

– Может быть у вас еще и «Что? Где? Когда?» по кабельному показывают?

– Ради такой гостьи как-нибудь найду, - медленно произносит Жданов, сощурившись. – И даже колбасы докторской настрогаю.

Убрав телефон в сумку, я встаю. Что я как девочка, правда? Нравится ведь он мне. Очень сильно нравится.

– Так чего мы ждем? – говорю. – Черный ящик сам себя не откроет.

– Проходи, Люба. – Распахнув дверь своей квартиры, расположенной на последнем этаже престижного дома, Жданов по-свойски подталкивает меня вперед. – Имей в виду, что сильно лебезить перед тобой не буду. Если что-то понадобится – говори прямо.

– То есть после того, как ты меня к себе заманил, на гостеприимство можно не рассчитывать?
– - иронизирую я, избавляясь от туфель.— Где руки можно помыть, для начала подскажешь?