Я познакомился с сержантом во время одного из загулов, когда, не рассчитав силу противников и своего опьянения, Сашка ввязался в драку с английскими моряками. Дело было поздним вечером, когда по императорскому указу все увеселительные заведения давно должны были быть закрыты. Жадный до денег трактирщик брал со смелых гуляк двойную цену за риск, и пьянки в его притоне не прекращалась до полного изнеможения посетителей.

Предки нынешних англичан, находясь в изрядном подпитии, чем-то обидели национальные чувства Афанасьева. Он не стерпел национального унижения и полез драться один против пятерых крепких моряков. В чем была суть ссоры, никто не знал, и потому остальные посетители с интересом наблюдали, как гордые британцы метелят пламенного роса. Афанасьев о помощи не просил и ругал англичан на чистом французском языке, в то время как англичане материли его на плохом русском.

Я был почти трезв, зол на жизнь и не преминул ввязаться в драку на стороне соотечественника. Мое появление сначала немного смутило моряков и слегка расстроило их ряды, но так как я был один, то они воодушевились и вознамерились отлупить нас обоих. Особого опыта кулачных боев у меня не было, разве что зрительский.

Поэтому несколько ударов я пропустил сразу, что не улучшило моего настроения.

Англичане дрались по правилам бокса, за маленьким исключением: бой был не один на один. Типичная политика лицемерия и двойных стандартов, свойственная этой цивилизованной нации! Это было нечестно, даже притом, что они не били ниже пояса и стояли в боксерских стойках. В России такое новшество, как классический бокс, было еще неизвестно, и шустрый сержант постепенно превращался в боксерскую грушу, не успевая отражать правильные удары заморских гостей.

После моего вмешательства, силы британцев разделились: против сержанта продолжали выступать три моряка, меня обрабатывали двое.

Сначала я попробовал стать в правильную стойку и защищаться как на ринге, делая контрвыпады. Однако контролировать сразу четыре кулака не смог и получил очень болезненный удар в глаз, чуть не выключивший меня из дальнейшего состязания.

Этот удар переполнил чашу терпения, и я уложил обидчика по своим правилам, сначала двинув носком сапога по голени, а затем добив кулаком в челюсть. Оставшийся в одиночестве спарринг-партнер что-то заверещал по-английски, из чего я смог понять только два слова: «камен» и «щек».

Однако особенно долго говорить ему не пришлось.

Один на один я в два счета разделался с ним тем же варварским способом, что и с его товарищем.

Противники сержанта, увидев поверженных соотечественников, оставили Афанасьева и втроем набросились на меня. Однако, будучи джентльменами и носителями английских традиций, не смогли вовремя перестроить рисунок боя. Им следовало перейти с классического бокса на эффективный дворовый мордобой с применением подручных средств, которых в ресторации было предостаточно. Они этого не сделали и мы с воодушевившимся сержантом быстро с ними разобрались.

Одержав полную викторию над иноземцами, мы проявили приличествующую случаю политкорректность и широту славянской души: завершили баталию мировой попойкой и национальным примирением. Англичане оказались милыми, наивными ребятами и большими любителями халявной выпивки.

В конце банкета мы чуть снова не подрались. Они обвиняли нас с Сашкой в нарушении правил бокса, а мы их — за неравное количество бойцов. Как всегда в таких случаях бывает, никто никого не убедил, и восторжествовала пьяная дружба.

Этот небольшой инцидент сблизил меня с Преображенским сержантом, и он пообещал мне ответную помощь в случае силового решения моего семейного вопроса. В том, что этот разбойник не остановится ни перед чем, чтобы разнообразить свой досуг, я вскоре убедился.

При таком образе жизни деньги текли рекой, только не в карманы, а между пальцами. Так что этот вопрос вскоре сделался открытым. Пришлось озаботиться, как легче и быстрее их заработать. Больше всего в злачных заведениях, которые я посещал, денег лежало на карточных столах. Беда была только в том, что в карты я играл и играю из рук вон плохо и, как ни примитивно жульничали местные шулера, тягаться с ними мне было не под силу. Оставалось искать медицинскую практику или попробовать свои силы в бильярде.

Я начал присматриваться к биллиардным игрокам и разделил их для себя на две неравные группы: профессионалы и лохи. Обманывать последних мне не позволяла совесть, а вот первые сами просились в дойные коровы. В основной массе это были самоучки и мелкие хитрованы, обирающие простофиль, но попадались и самородки, прилично владеющие кием. Обычные профессиональные игроки работали довольно примитивно, безо всякого творческого подхода. Они вовлекали простака в игру, сначала проигрывали несколько партий, после чего обезумевшего от удачи лоха обирали до нитки.

Присмотревшись к манере игры местных корифеев, я начал усиленно тренироваться по утрам в соседнем с квартирой предка трактире.

Стол там был не из лучших, но с приличной плитой и не разбитыми лузами. Сначала я играл один, пока это не стало вызывать недоумение у хозяина трактира и посетителей. Пришлось привлечь к тренировкам Ивана обряженного в мещанское платье. У него оказался неплохой глазомер, и вскоре он начал весьма прилично катать шары.

Примерно через неделю усиленных тренировок я набил руку, чтобы класть за один подход шесть-восемь шаров. Наши утренние турниры стали привлекать внимание завсегдатаев, и нам с Иваном пришлось начать менять залы, чтобы не светиться раньше времени.