— Вы что, сударь, не верите слову дворянина?!

— Так как я не имею чести вас знать, а сто рублей деньги большие и их у вас может с собой не оказаться, то давайте сдадим заклад маркеру, дабы не сумлеваться друг в друге, — вполне резонно предложил я.

Сизоносый отошел к приятелям, посовещался с ними и вернулся с деньгами.

Мы передали наши заклады маркеру и разыграли кому начинать. Фортуна меня оставила. Разбивать пирамиду выпало сопернику.

Он хорошо ударил и отправил в лузу свояка, слегка задев последний шар. Однако номер у него не прошел, и шар он не положил. Не показав своего неудовольствия от неудачного удара, противник отошел в сторонку, давая возможность бить мне.

Недолго думая, я врезал тупым концом кия по пирамиде, так что шары разлетелись по всему полю, а один даже залетел в лузу. Увы, это был мой первый и последний шар в этой партии. Минут через десять человечек совершенно меня разгромил.

Вообще-то Сизоносый играл довольно посредственно. Видимо, лучшие партии были у него в далеком прошлом. Теперь ему мешали мутные от выпитой водки глаза и дрожащие по той же причине руки. Однако простую партию против чайника осилить он еще мог.

Проигрыш меня и расстроил, и обескуражил. Я по инерции еще пытался хвастаться, но, надеюсь, выглядел достаточно жалко. Человечек же, напротив, страшно обрадовался крупному выигрышу и тут же предложил реванш.

Реванш сначала, в запальчивости, я пожелал, но, работая на образ, начал мяться, дергаться и даже собрался уходить. Тогда посетители стали откровенно надо мной потешаться и сомневаться умею ли я вообще играть. Мне оставалось вспыхнуть, вспылить и предложить учетверить ставку. Опять Сизоносый посовещался с приятелями и вернулся с четырьмястами рублями. Игра для этого заведения делалась небывало крупной, и число зрителей увеличилось.

Теперь начинал я и с одного подхода, не разбивая пирамиду (что было отработанного на тренировках), сумел забить два шара.

Противник долго ходил вокруг стола, выбирал позицию, и вместо того, чтобы отыграть шар так, чтобы у меня не было шанса ничего забить, рискнул и послал чужого через всё поле в угловую лузу. Удар был на редкость рискованный и глупый. На такую авантюру не пошел бы ни один хороший игрок. Этот шар, поцеловав лузу, остановился на входе. Мне осталось только подкатывать свои шары, а маркеру их выставлять на полку. Причем всё выглядело вполне невинно и почти случайно.

Остановился я на пятом, не сумев забить слишком мудреный шестой шар. Соперник самоуверенности не потерял и забил простого свояка. Дальше я начал играть за гранью своих возможностей. Я лупил, почти не целясь, совершенно неумело и похабно. Шары летали по сукну, попадали в борта, рикошетили, а потом каким-то чудом один всё-таки упал в лузу.

Противник, немного удивленный моим везением, присутствие духа не потерял и с одного подхода отыграл еще два шара. После его промаха к столу подошел я. Самым проходным был свояк в среднюю лузу. Я обрадовался подставке, демонстративно промерил кием его предполагаемую траекторию, долго целился и так неудачно ударил, что вместо своего в среднюю лузу, забил чужого в крайнюю.

Счет игры стал семь—три, и противник запаниковал. На кону стояла крупная сумма, и мое дурацкое везение могло поставить и игрока, и концессионеров, вложивших в дело свой капитал, в сложное положение. Восьмой шар был совершенно простой, и не забить его мог только полный придурок. Я его не забил. У публики, болевшей против меня, вырвался вздох облегчения.

Теперь противник не на шутку разнервничался и полиловел не только носом, но и лицом. Он попытался взять себя в руки и сделать игру с одного захода. Четвертый шар ему с грехом пополам забить удалось. С пятым же вышла заминка, и пока он бродил вокруг стола, примериваясь и приглядываясь, что выбрать, я как бы охладев к игре, отошел к своему столику, чтобы выпить рюмку водки, чем окончательно уронил себя в глазах присутствующих.

В это время человечек, перемудрив, смазал простой шар и сделал мне такую подставку, которой даже слепой и безрукий не смог бы не воспользоваться. Доедая расстегайчик, я вернулся к столу и, ничтоже сумняшеся, забил это халявный шар.

— Где мои деньги?! — громко и гордо спросил я.

Маркер молча передал мне выигрыш. В этот момент меня возненавидели все без исключения болельщики. Я кожей чувствовал тугую волну всеобщего презрения, давившую на меня со всех сторон.

— Не изволите ли составить со мной партийку по тысяче? — вдруг скромно предложил один из профи, одутловатый, краснолицый субъект, лет сорока.

Наступила мертвая тишина. Зрители, затаив дыхание, ожидали моего ответа.

— Я хотел на сегодня кончить, — дурашливо улыбаясь ответил я, — мне играть прискучило.

По красному лицу профи пробежала тень отчаяния

— Однако, ежели вы так хотите сыграть, то что же, извольте…

Честно говоря, мне было стыдно обманывать бильярдного жулика, даже несмотря на его противную морду. Однако взгляд его был так жесток и алчен, что помог мне успокоить совесть. Не одного наивного простофилю они с товарищами раздели здесь до нитки.

— Начинать позволите мне? — вкрадчиво спросил новый противник. — Вы, милостивый сударь, такой мастер, что мне, право, боязно с вами играть!