Разработав технику, я начал репетировать роль самоуверенного лоха, случайно выигравшего партию. Я учился коряво стоять, заваливаться на стол, пачкаться мелом, нервничать, короче говоря, выглядеть полным придурком и неумехой, случайно забивающим шары в лузу.

Только доведя эти навыки до автоматизма, я рискнул «выйти в свет». Для почина мы с Иваном отправились в трактир средней руки, расположенный на том месте, где через полвека построят здание Московского вокзала. Оделся я в сюртучок, сшитый провинциальным портным Фролом Исаевичем, покроем и качеством заметно разнящийся с петербургскими одеждами трактирных завсегдатаев. По сценическому образу я изображал среднестатистического помещика из глубинки, приехавшего в столицу спустить лишние денежки.

Заведение было довольно приличное, с двумя обеденными залами и отдельными кабинетами. Посещали его среднего класса чиновники и небогатые дворяне. Ставки в игре были небольшие, от пяти до десяти рублей за партию.

Среди завсегдатаев было два профессиональных игрока, зарабатывающие за вечер до пятидесяти рублей ассигнациями. Я вычислил их, просидев два вечера недалеко от бильярдного стола и наблюдая за игрой со стороны. Постоянные посетители играть с этими ребятами остерегались, и обували они в основном случайных посетителей. Свою карьеру я начал, обыгрывая образ наивного провинциального пижона. Я мешал игрокам, давал дурацкие советы, шумно радовался положенным шарам, привлекая к себе всеобщее пренебрежительное внимание. Несколько раз маркер просил меня не мешать гостям, но я впал в такой раж, что не обращал на него никакого внимания.

Кончилось дело тем, что замечание мне сделал какой-то прилично одетый господин. Я сконфузился, многословно извинился, но тут же принялся за старое.

Результатом такого поведения стало то, что надо мной начали потешаться все кому не лень, а один чиновник, особенно смешливый, поинтересовался, не играю ли я сам.

Я признался, что играю, и похвастался, что очень изрядно.

— Так может быть, сыграем партийку по пятидесяти рубликов? — предложил весельчак.

Изобразив, как смог, трепетное смущение, я согласился. Публика проявила повышенный интерес к партии и потребовала допустить нас к столу вне очереди.

Разбивать пирамиду, по жребию, выпало мне. Я долго целился, раскорячивал руки и ноги, чем вызвал новую волну веселья у публики, и наконец так долбанул кием по шару, что он вылетел со стола, не задев пирамиды.

Ехидно усмехаясь, чиновник аккуратно разбил пирамиду и положил с первого подхода три шара. С четвертым ему не повезло, шар не упал, остановившись в лузе. Я страшно обрадовался, начал хвастаться, опять долго целился и не смог добить даже такую подставку.

— Чего же вы, сударь, мажете? — ласково попрекнул меня соперник и положил за следующий подход еще два шара.

Играл чиновник не так чтобы хорошо, и дело у нас надолго застопорилось. Добрых полчаса мы гоняли шары по столу безо всякого результата. Я отыгрывал шары так, что больше забить ему никак не удавалось. Соперник разнервничался, тушуясь от всеобщего внимания, и мазал верные подставки. Я между тем начал его догонять, случайно забивая легкие шары. Внешне всё выглядело вполне невинно, дуракам, как известно, счастье.

Зрители активно болели за моего противника и вконец допекли его советами.

Я между тем положил шестой и седьмой шары. Седьмой, надо сказать, закатился в лузу случайно, что вызвало выдох возмущения у болеющей за чиновника публики. Я этой удаче дурашливо обрадовался и начал хвастать своим мастерством и точным ударом. Чувствовалось, что желающих наказать меня за наглость и глупость, делалось всё больше. Оба профи оставили свой ужин, и подошли наблюдать за финалом партии. Они, переглядываясь, следили за нашими неловкими ударами, пока я победно не закончил партию, забив примитивнейшую подставку.

— Всё! — гордо заявил я, надуваясь от самодовольства. — Я же предупреждал, что я отличный игрок. Может быть, еще кто-нибудь из господ рискнет со мной сразиться?!

Весельчак-чиновник, уязвленный своим фиаско, отсчитал мне проигрыш. Я вытащил из кармана пухлое портмоне, вернее порт-монет, как говорили в то время, и небрежно запихнул в него деньги. Объем моей наличности произвел ожидаемое впечатление и увеличил число моих потенциальных противников. Профи, однако, не полезли сломя голову в ловушку, а выставили против меня корявого человечка с отвислым сизым носом.

— Я, пожалуй, приму ваш вызов, — вежливо сказал он.

— Какую ставку желаете сделать? — небрежно спросил я.

— Давайте для начала играть по сто рубликов, — невинным голосом предложил он.

— Деньги иметь изволите? — поинтересовался я.

— Имею, — скромно сказал новый соперник.

Я подозрительно оглядел его потрепанное платье.

— Предъявить можете? А то я, знаете ли, в долг не играю.

Человечек побагровел от обиды, по-петушиному задрал голову и неожиданно рявкнул басом: