– В крепость?
– Надя чуть не выронила чашку, которую так не вовремя взяла в руки.

– Не угадала, - Доу поднялся.
– Идем, цветочек.

– В гостиную? Зачем? Я не успела привести ее в порядок.

– Успеется. Не тараторь, Надин, - Магнус остановился около старинного гобелена с изображением единорога. Гордое животное лежало среди искусно вытканных цветов и трав, словно в изнеможении прислонившись к юному гранатовому деревцу.

– Никогда прежде не видела ничего подобного, - Надя подошла ближе.
– Редкостная красота, удивительная.

– Нравится?
– Доу смотрел на нее, словно ожидая какой-то определенной реакции. Как будто надеялся на что-то.

– Странный сюжет. Он рождает так много вопросов.

– Каких?

– Почему он привязан?
– принялась перечислять она.
– Кто надел на него ошейник? Что за злодей возвел ограду вокруг него? Как решился на подобное святотатство? Ведь это все равно, что покуситься на чудо.

– Ты о единороге?
– Магнус расслабленно выдохнул. Он не ошибся в этой девочке.

– Да. Так жаль его.

– Не жалей, цветочек, - откликнулся Доу.
– Придет время, и единорог вырвется на свободу. И не удержат его никакие ограды, ибо в нем сила, талант и знания. Настанет его день.

– Так это вы единороги?! Вы?! Ваш клан? Загнанные, но не сдавшиеся?

– Да. Это наш герб, - выпрямился Магнус.
– И твой тоже, Надин. Помни об этом. А теперь идем, - с этими словами он отодвинул гобелен и распахнул спрятанную за ним дверь.

– Ой, как интересно! Словно в романе, - восхитилась Надюшка.
– Невообразимо привлекательный главный герой, укрытый флером таинственной мрачности, тайный проход в толще крепостной стены и очаровательная героиня, которой увы не хватает внимательности…

– Всего тебе хватает, даже скромности переизбыток имеется, - рассмеялся польщенный Доу.
– Цветочек мой.

– Нет, - стояла на своем та.
– Если бы я была внимательнее или хотя бы рукодельнее, сама нашла бы тайную дверь. Кааак сняла бы этого красавца, - Надя, ласково погладила склоненную голову единорога, - да каааак отправила бы его в стирку.

– Не надо с ним так, - подхватывая жену на руки, попросил Магнус.
– Он старенький, а ты его в корыто отправить хочешь.

– Ладно, - согласилась она.
– Разбирайся с этим рогатым блондином сам. А куда ты меня несешь?

– Уже принес, - Магнус уселся на узкую покрытую шкурой кушетку, но Надюшку не отпустил.
– Вернее притащил, - в мужском голосе прорезалась игривая хрипотца.

– Куда?
– доверчиво прижалась к мужу она.

– В свою берлогу.

Наверное стоило поддержать игру, но Надя не смогла. Она молча жадно осматривалась по сторонам и думала: ' Вот где ты жил все это время. А я ломала голову, почему запущен дом, ревновала даже. Теперь-то ясно, что ты был тут. Сидел в старом кресле с подлокотниками в виде львиных лап, укрыв свои собственные лапы теплым пледом, и читал книги. Великое множество книг… Шкаф для них у тебя такой здоровенный, что занимает всю стену. И чтобы добраться до верхних полок, нужно воспользоваться специальной лесенкой. А за письменным столом, притулившимся в простенке между окон, ты делал записи. Интересно о чем? Узнаю ли я когда-нибудь? Смогу ли стать важной частью твоей жизни? Осмелюсь ли признаться, насколько дорог ты стал?'

– Что притихла?
– встревожился Магнус.
– Что не так, Надин?

– Все хорошо, - откликнулась она.
– Просто задумалась. У тебя тут замечательно думается.

– Ага, - согласился Доу.
– Приемную будешь смотреть?

– Конечно, - Надюшка нехотя поднялась на ноги.
– Это там?
– она указала на дверь в углу комнаты.

– Да. Проходи. Посмотри на кабинет целителя и вынеси свое мнение.

– Авторитетное?
– подбоченилась Надя.

– Именно, - Магнус привалился к косяку и с интересом следил за ней.

– Пойдет, - пройдясь туда-сюда по довольно таки узкой комнате, вынесла вердикт Надюшка.
– Стол есть, стул на месте, банкетка, - она уселась на длинную скамью, - имеется. Учебное пособие опять же, - ткнула пальцем в сторону скелета какого-то несчастного.
– Пациенты не шугаются?

– Робеют, - знакомая кривая усмешка наползла на губы Доу.
– А тебе не страшно?

– Я привыкшая, - открестилась от мужниных подозрений Надюшка.
– У нас у в школе на анатомии Тамара Леонтьевна имела привычку брать в руки череп и весь урок нежно его поглаживать и улыбаться мечтательно. Да и вообще… Живых бояться надо, вот что я тебе скажу.

– Тамара… Как ты сказала? Это твоя учительница? Ты мне не рассказывала о ней.

– Я тебе и о маме с папой не рассказывала. Ты вообще нелюбопытный.

– Ошибаешься, цветочек. Просто не хотел, чтобы ты лишний раз расстраивалась, вспоминая прошлое. Но я всегда готов услышать тебя.

– Как-нибудь потом, - Надюшка и сама была не рада, что начала этот разговор.
– Лучше… - она лукаво улыбнулась.
– Доктор!
– позвала жалостно, - Доктор, у меня болит…

– Болит?
– подался вперед мужчина.