– Теперь понятно, почему мужиков в этот день стараются не допускать в святые места, - засмеялась Надюшка и, ей вторил Доу.

– Скорее всего, - отсмеявшись, согласился он.
– Но вообще-то сладким вином вскармливали Единого во младенчестве.

– Однако…

– Вино источали сосцы святой. Оттого-то и ценятся в женщинах пышные перси. Чем больше, тем красивее. И вообще, женщины должно быть много, а достоинства ее изобильны… Эй, Надин, что ты делаешь? Куда ты?

– Сначала в ванную, а потом на кухню, - пряча под халатом свои весьма скудные по местным меркам достоинства, фыркнула та.
– А ты тут мечтай о коровах! Мясо-молочных! У них и сиськи будь-будь, и корма ого-го и характер покладистый!

– Ты меня не так поняла, - сказал Доу захлопнувшейся двери.
– Однако… - он задумчиво почесал в затылке, а потом поднялся и пошел налаживать семейное общение и искать точки соприкосновения в гендерном вопросе.
– Надин, открой немедленно! И предъяви объекты для сравнительного анализа!

***

Храм, который Магнус называл общинным, находился за пределами крепостных стен как раз на полдороге между Эной и крепостью Арнорак. Идти туда предстояло пешком, но по уверениям Доу прогулка не должна занять более двух четвертей часа.

– Сама не заметишь, как дойдешь, - заверил он, улыбаясь словно сытый хищник. И то сказать, сравнительный анализ задался.

– Хоть посмотрю, что у вас тут и как, - Надюшка шагала по дороге прочь от города и легкомысленно размахивала пустой корзиной. Полная была у Доу. В ней ровными рядами было сложено печенье. ' Шесть дюжин, Надин, - хвастался он, - мало кто может позволить себе больше.'

Доу вообще как-то ожил после случившегося вчера: подшучивал, смеялся. Словно бы близость с женой изменила его. ' Вот что секс животворящий делает, - краснела Надя, вспоминая вчерашние взбитые сливки и сегодняшнее купанье.
– Давно надо было ему дать. Хотя конечно жаль, что до скалки я так и не дотянулась.'

У Надюшки, кстати, тоже было отличное настроение, улучшению которого очень поспособствовал один момент: сегодня ее голову украшал похожий на изысканный капюшон с пелериной черный кружевной платок, а не опостылевшая сетка-авоська.

Оказывается замужние женщины, идя в церковь, покрывали головы этакой роскошью, превращаясь в из загнанных домохозяек загадочных красавиц. Во всяком случае, Надюшка ощущала себя именно красавицей.

***

Древнее сложенное из потемневшего песчаника здание храма более всего напоминало средневековые церквушки, и по сей день сохранившиеся в Англии или Бретани. Та же приземистая основательность, аккуратность и чопорность, даже ряды покосившихся надгробий будто бы те же самые. Правда, если верить словам Магнуса, покойников под ними не было. Да и не могилы это были, а памятные стеллы, призванные донести до потомков мудрость пращуров.

Короче, все вокруг было чистенько, красивенько и ни капельки не страшно. Особенно умиляли пасущиеся тут и там беленькие пушистые овечки. Одним словом - пастораль. Удивляло то, что их никто не гоняет из святого места, но кто их поймет этих алеенцев.

– Там выход, Надин, - остановил направляющуюся к дверям церкви жену Доу.
– А нам сюда, - он указал непонятное сооружение, представляющее собой странную смесь часовни и склепа. Что интересно, размещалось оно на довольно большом расстоянии от собственно храма.
– Именно через этот вход, живые попадают в святилище.

Зябко передернув плечами, Надя последовала за мужем. Его слова навевали неясную тревогу, отдавались холодком в подреберье и сухостью во рту.

– Службу сегодня ведет сам отец Бенедикт, - подавая руку жене, сказал Магнус.
– Замечательный пастырь. Именно он обвенчал нас. Осторожнее, ступеньки крутые… - он говорил что-то еще, но Надежда не слышала.

Прямо на нее пустыми глазницами смотрели черепа. Десятки, сотни, а может быть и тысячи черепов приветливо скалились со стен. Они были уложены в строгом порядке, и в сочетании с лопатками, позвонками, тазовыми и берцовыми костями образовывали прихотливую мозаику, созданную безумным мастером. Безумным, но гениальным.

– Ужас, - прошептала она, не в силах сдвинуться с места.

– Это останки казненных, тех кого лишили жизни люди нашего клана, - подойдя сзади и обняв за плечи, пояснил Доу.
– Тех, кто своей кровью смыл вину и достоин погребения в святом месте.

– Магнус, но это же дикость! Это вандализм какой-то и глумление над мертвыми!

– Это наша жизнь, - мягко ответил он, - Привыкай, Надин, и не думай, что над этими беднягами издеваются после смерти. Это не так. Мы молимся за них.

– Вряд ли я смогу принять это, - содрогнулась Надя.

– И тем не менее тебе придется. Ведь, что и мы с тобой упокоимся здесь. Вернее в самой церкви, там лежат мои предки, туда лягут мои потомки.

– Нет!

– Да. Так было и так будет.

– Нет!
– только и хватило сил повторить.

– Что пугает тебя, Надин? Сама смерть? Эта величайшая избавительница от мучений и утешительница страждущих? Или тебе противен подобный способ погребения? Неужели лучше кормить червей в земле или лежать золой в какой-нибудь расписной вазочке? Или?..