Гордей, определив по карте направление, убрал смартфон в карман.

— Я всё узнал. Нам туда! — И он указал на широкую светлую грунтовку, уходящую в темнеющую рощу.

Стася, не сказав ни слова, потопала по дороге, глядя в телефон и на ходу накручивая светлый локон на палец. Следом пошёл Гордей, за ним, стараясь держаться поближе, Женя. Ника замыкала отряд, от души надеясь, что посёлок недалеко.

С заходом солнца приятная свежесть напомнила о скорых заморозках. Нике в её туристическом костюме температура казалась вполне комфортной, а вот Стася явно мёрзла, постоянно ёжась и приплясывая от холода. Деревья, закрывающие грунтовку живой высокой аркой, не давали яркому свету закатного неба проникнуть сквозь густые кроны, и в «тоннеле» стало не только холодно, но и темно.

То ли от холода, то ли по какой другой причине, Гордей прибавил шаг. Может, ему просто хотелось побыстрее дойти до посёлка, и двойной груз ничуть не мешал. Стася налегке убежала далеко вперёд, Женя шла спокойно и довольно резво.

Ника же снова страдала от тяжести, которую взвалила на себя непонятно зачем. А ведь это неплохое описание вообще всей её жизни. По крайней мере, за последний год. С того самого дня, когда она ушла к Стасе на вечеринку, и вернулась не домой, а в сплошной кошмар.

Услышав глухой треск, Ника обернулась. Но за спиной, разумеется, никого не было. Это ведь только в фильмах ужасов монстры преследуют путешественников, скрываясь в кустах. Вспомнив пару кадров, когда камера, как бы прячась за ветвями, выхватывает спины ничего не подозревающих героев, которым предстоит стать жертвами, Ника развернулась и бегом догнала ребят. И тяжесть рюкзака нисколько не помешала.

Роща стала редеть, и показались деревянные домики Красных Серпов. С виду — самая обычная, ничем не примечательная деревня. Захолустье, где две трети домов покосились и стоят с заколоченными ставнями, заросшими огородами и проваленными крышами.

— Здесь жилые-то дома вообще есть? — хрипло спросила Женя.

Действительно, от края посёлка минуло уже с десяток дворов, и везде на ветхие почерневшие заборы наваливались и давили непомерно разросшиеся ветви деревьев.

Вдруг Стася взвизгнула и шарахнулась прочь от накренившейся изгороди.

— Меня кто-то хотел схватить! — вопила она, отступая всё дальше.

— Да ладно, это просто ветки, — наигранно-бодро произнёс Гордей, рукой широко проводя по шуршащим листьям.

— Ну и трусиха, — хохотнула Женя.

По затылку Ники что-то мягко скользнуло, запустив волну мурашек. Дёрнувшись, Ника тоже отскочила от трухлявых досок, отряхивая волосы, шею и руки.

— Две трусихи, — презрительно выдала Женя. — Ну и компания.

Стася снова вскрикнула и метнулась от другого забора, в который упёрлась спиной, пока пятилась в испуге.

— Истеричка, — вздохнула Женя.

Пока Гордей, обняв хнычущую Стасю, гладил её по волосам и бубнил что-то успокаивающее, Женя, недовольно причмокивая, топталась вокруг. А Ника в который раз пыталась задавить рыдания, потому что именно о такой поддержке она втайне мечтала уже год. Чтобы кто-то просто обнял и сказал, что всё хорошо. Только вот её никто ни разу не пожалел, наоборот, обвинения сыпались отовсюду, как камни.

Женя, демонстративно вздохнув, пошла дальше по дороге. Ника направилась следом, специально прибавив скорость, чтобы больше не тревожить себя воспоминаниями.

— Где там эта гостиница, — бормотала Женя, в густой осенней тьме силясь рассмотреть нужный двор.

В оконцах некоторых домиков появился тёплый жёлтый свет, хоть немного разгоняющий холодный ночной мрак.

— Хоть бы спросить у кого, — проговорила Женя, вытягивая шею, чтобы рассмотреть очередной двор, ухоженный, но безлюдный.

Заметив на низком крыльце одного теремка двух женщин, Ника похлопала Женю по плечу и указала на обитаемый домик с резными наличниками на светящихся окнах. Две женщины, рассмотреть которых как следует из-за темноты не получалось, о чём-то тихо разговаривали, когда Женя и Ника подошли к забору.

Увидев девочек, одна из женщин резко закрыла руками рот, другая тут же начала мелко креститься.

— Здравствуйте, — громко проговорила Женя, пытаясь придать голосу дружелюбия. — Скажите, пожалуйста, а где постоялый двор?

Одна из женщин, даже не дослушав вопроса, скрылась в доме, другая махнула рукой вдоль улицы и тоже поспешила за своей собеседницей, хлопнув напоследок дверью. Женя в ответ на такую реакцию лишь фыркнула и отошла от забора.

— Чего это они? — выпустила Ника распиравший её вопрос.

— Пф-ф. Деревенщина, — отмахнулась Женя. — Городских увидели, сразу креститься. Хотя, глядя на меня, тётки часто крестятся. — И Женя рассмеялась во весь голос.

Но звук её смеха отчего-то не разносился в потемневшем пространстве, а затихал, будто увязая в сплошной чёрной вате.