Один за одним гаснут уличные фонари. По свободным дорогам сонно мчатся редкие такси. То тут, то там, в жилых домах зажигаются уютным желтым светом окна.

Очень хочется спать и я не могу дождаться момента, пока такси остановится у моего нынешнего дома на Луговой пятьдесят.

К счастью, местные забулдыги разошлись по домам, и я никого не встречаю по пути. Мечтая о теплой ванне и мягком диване, торопливо открываю дверь квартиры. Щелкаю выключателем и замираю на пороге.

Потому что по светлым стенам и шкафам во все стороны разбегаются темные полчища тараканов. Я никогда в жизни их не видела, но одного раза вполне достаточно, чтобы по достоинству оценить мерзкие усики, тонкие лапки, поблескивающие крылышки и омерзительно-стрекочущий звук, с которым насекомые перемещаются по стенам.

С огромным трудом сдерживаю желание завизжать, словно потревоженная автомобильная сигнализация. Понимаю, что сделай я это — перебужу весь подъезд.

Зажмуриваюсь изо всех сил. Считаю до десяти, как будто от этого тараканы могут испариться. Когда открываю глаза, насекомые действительно чудом исчезают, но я-то прекрасно знаю, что они затаились в щелях в ожидании, пока я снова выключу свет. Ежусь от неприятного ощущения щекотки на коже, словно тонкие лапки движутся по телу. Кажется, у меня появилась паранойя и ещё один повод бояться темноты.

После этого неприятного открытия желание лечь спать улетучивается, и я решаю для начала принять ванну. Мышцы гудят от напряжения и бессонной ночи. Сейчас бы привычную соль, пену и ароматические свечи. Но и здесь меня ждет облом — оказывается летом во Владивостоке отключают горячую воду, а водонагревателя в гостинке нет.

Раньше меня не волновали подобные бытовые проблемы. О том, насколько незаменим обычный титан я даже не задумывалась. А сейчас грею чайник и чертыхаюсь, попутно разбудив этим невидимого друга с левого плеча.

«Как дела, Милашечка?» — бодро интересуется чертенок.

Он обычно спит по ночам и сейчас, в отличие от меня — энергичный, свежий и отдохнувший.

Выливая кипяток из чайника в ванну, рассказываю ему о том, как прошла первая рабочая ночь. Подогревая второй, говорю о тараканах. На третьем сетую на отсутствие горячей воды, но это он видит и так.

Терпеливо выслушав мои жалобы, собеседник выдает свое резюме:

«Мы с тобой всегда плыли по течению. Так может весь этот трэш с ужасной квартирой и работой — повод сдаться?»

— Что ты подразумеваешь под «сдаться»?

Разбавляю горячую воду холодной и трогаю кончиками пальцев. Ванна маленькая и трех чайников хватает для того, чтобы наполнить её по щиколотку.

«Раз Антон тебя содержать больше не может, найди того, кто может. Жарову что ли позвони. Или, вон склей кого-нибудь в клубе этом своём».

Фыркаю, забираясь в воду. Когда проверяла температуру рукой, она казалась комфортной, но на поверку — холодная и кожа тут же покрывается мурашками.

— Не хочу я, чтобы меня кто-то содержал! Это ниже моего достоинства. Хочу сама из себя что-то представлять, понимаешь?

«И много представляешь? — в тон мне отзывается чертенок, надевший на голову купальную шапочку. — Признайся, что просто хочешь вернуть Нестерова, который, в свою очередь, спит со своей помощницей. Вот это, к твоему сведению, и есть недостойно, а не то, что ты говоришь».

Отмахиваюсь, нанося на волосы шампунь:

— Ничего я уже не хочу.

Хотя, на самом деле хочу, даже очень. Холодная вода напоминает о том, как приятно было тогда, на берегу, прижиматься к горячему телу Марка, пахнущему песком, солью и бергамотом. А сейчас греть меня не кому.

Дрожа, выбираюсь из ванной, руками споласкиваю платье, чтобы высохло до вечера. После тараканьего демарша есть совершенно не хочется, и я рада, что ночью успела перекусить в «Лжи».

Поленившись раскладывать диван, забираюсь под плед, устало прикрываю веки. Мышцы неприятно тянет после бессонной ночи. Болят запястья и щиколотки. О том, чтобы выполнить хоть что-то из привычных утренних церемоний, даже не вспоминаю. Не до этого.

Постепенно согреваюсь, переставая дрожать. Под закрытыми веками кружат несуществующие вертолеты. И внутри паршиво и пусто. Это от усталости. Просто нужно поспать и всё пройдет. Но когда сознание уже готово провалиться в блаженную дремоту, телефон звякает сигналом входящего сообщения.

Надежда на то, что это Марк мог мне написать, заставляет открыть сонно щурящиеся глаза и нащупать прохладный корпус айфона.

Но отправителем значится Жаров. Как чувствовал, что чертенок только что о нем вспомнил.

«Привет, Милана. Слышал, что у тебя финансовые трудности. Не передумала насчет моего предложения?»

Чертов Береза со своими сплетнями. И чертов Жаров, желающий нажиться на моих неудачах. Блокирую телефон, не собираясь отвечать, но он тут же перезванивает, видимо, желая, чтобы я послала его лично. После того, как Нестеров раскрыл мне суть деятельности Сергея, общаться с ним не хочется.