Шрифт:
То, что он перечисляет дальше мне уже не интересно. Достаточно знать, что они не спорят и Антон согласен содействовать Нестерову. Переключаю внимание на Лауру, которая внимательно смотрит на меня, прекрасно видя, что я подслушиваю их разговор, но не предпринимает ничего, чтобы мне помешать.
И все же, ее взгляд мне не нравится. Он неприятный и острый, наполненный открытой враждебностью. Лаура теперь видит во мне не просто девушку, которая несколько дней назад ворвалась в кабинет ее начальника, вопреки ее воле. Она видит во мне соперницу.
Подхожу к секретарскому столу в приемной и пишу на верхнем листе для заметок свой номер телефона.
— Марк Анатольевич просил передать, чтобы ты отправила его банковские реквизиты мне на этот номер, — протягиваю я листок, но Лаура не спешит брать, умышленно заставив меня замереть рядом.
— Вот когда Марк попросит об этом меня, тогда и отправлю, — цедит она, скаля фарфоровые виниры. — Не думай, что ты для него что-то значишь.
Вот даже как? Интересно. Но сил спорить с Лаурой и меряться чем бы то ни было, у меня не осталось. Слишком напряженное вышло утро.
Усмехаюсь устало:
— Ты тоже не думай слишком много, а то хвост отвалится, — советую я, складывая бумажку вдвое, и без разрешения вкладываю в маленький нагрудный кармашек на ее платье. — Не потеряй.
Не дав ей времени, чтобы возмутиться и вернуть мне листок, я спешу уйти из приемной и вообще покинуть офис «Архитека», куда уже стекаются сотрудники и учредители, приглашенные на собрание.
Лишь оказавшись на парковке и сев в машину, вместо того чтобы завести двигатель и уехать, я плачу. Навзрыд. Так, как не плакала много лет. Почти десять, если быть точной. Мне всё равно, что кто-то может меня увидеть. Плевать, что лицо опухло, а глаза покраснели и почти ничего не видят.
Успокаиваюсь лишь через час и просто сижу. Тяжело и прерывисто дышу, положив голову на руль и тупо глядя на гору бумажных салфеток, брошенных на коврик пассажирского сиденья.
«Ну что, теперь ты видишь, что я был прав? — участливо интересуется чертенок на левом плече. — Понимаешь, что Нестеров нам не нужен?»
Всхлипываю:
— Понимаю. Но от этого он нужен мне ничуть не меньше.
«Вот только не надо этого, Милашечка, завязывай с нытьем, — закатывает глаза чертенок. — Пройдет пару недель, и ты еще благодарить меня будешь…»
И он вдруг испуганно осекается, понимая, что, кажется, сболтнул лишнего, а я перестаю всхлипывать:
— Ну-ка, дружочек, с этого места поподробнее. За что это я должна тебя благодарить?
Глава 23. Нечего терять
«Всё, что я видела — оно моё Всё, что знаю я — оно со мной Всё, что я чувствовала Глядя на рассвет — оно во мне». Ёлка — Нечего терять
«Да как обычно, за участие, за присутствие, ну, ты знаешь…» — неуверенно мнется чертенок, чем только усиливает мои подозрения.
Я бы и не заметила его оплошности, но он столь натурально испугался, что сразу стало ясно — дело нечисто. И теперь, поймав чертенка на увиливании, цепляюсь за этот факт, словно за тонкую ниточку. Даже всхлипывать перестаю.
— А конкретно за что? Говори давай, знаешь ведь, все равно от тебя теперь не отстану.
«За Нестерова», — нехотя признается он, наконец, но это никак не проясняет ситуацию.
Уточняю нетерпеливо:
— А что с Нестеровым?
«Скорее, что не с Нестеровым, — непривычно робеет чертенок. — Точнее, кто не с Нестеровым… Ты не с Нестеровым».
— То, что я не с Нестеровым, я и без тебя знаю. Но теперь понимаю, что в этом есть и твоя заслуга. Я права?
Поднимаю голову. Мой уровень сосредоточенности и концентрации сейчас как у охотничьей собаки, напавшей на след.
«Помнишь, когда Никита поцеловал тебя, ты испугалась и засомневалась, прежде чем его оттолкнуть?» — чертенок виновато смотрит на обутые в черно-белые конверсы копытца и водит одним из них, вычерчивая носком полукруг.
— Это был ты? — нервно барабаню пальцами по оплетке руля, и так зная ответ, а он начинает тараторить так, что я еле разбираю слова:
«Я думал, что так будет лучше, Милашечка. Сахаров ведь был привычный, такой как все, а из-за Нестерова ты переживаешь, плачешь вон, опять, думаешь о нем постоянно, и обо мне совсем забыла. Раньше мы были все время вместе, а потом все твои мысли занял Марк и я испугался, что с ним стану совсем тебе не нужен».
Прекращаю стучать пальцами по рулю, напряженно замерев.
— То есть я потеряла лучшего в своей жизни мужчину из-за ревности собственной шизы? Так получается?
«Угу, — пристыженно кивает чертенок и тут же добавляет: — Но в основном все-таки из-за Сахарова».