Странно было обдумывать подобные мысли. Двадцать пять лет назад, до событий на Бадабе, капитан мрачно бы ощерился, скажи ему кто, что так и будет. Раньше подобная сентиментальность выглядела бы как слабость, ненужная и опасная эмоция, делающая Кархародонов уязвимыми. Но он был горд тем, что один из первых ощутил то влияние, что Борей начал оказывать не только на Третью роту, но и на весь орден. Неудивительно, что когда-то Те Кахуранги придавал юному Мике Дорену Скеллу столь важное значение. Каху тогда так ничего и не понял, не понял даже до самой своей смерти, Нуритона продолжал упорствовать в отрицании очевидного, а вот сам Шарр оказался достаточно гибким, чтобы поверить Первому библиарию. Все имело смысл, более того, новая история ордена, а возможно и всего Человечества, писалась прямо на их глазах. Писалась молодым кодицием, которому едва исполнилось шестьдесят лет.

Глава 13

Во время полета сквозь варп «Картахена» едва не попала в начинающий зарождаться небольшой шторм и выбилась из предполагаемого графика на неделю. Естественно, экипаж проявлял беспокойство. Бессонные, полные кошмаров, ночи, возникающие по незначительному поводу ссоры, вспышки немотивированного насилия повторялись с завидной частотой, но поле Геллера выдержало, превратив все это в часть неизбежного перехода.

Любой варп-маршрут представляет собой не самое лучшее время для псайкера, даже для библиария Астартес. Я не льстил себе и не возгордился, но титул кодиция говорил сам за себя. Ни Те Кахуранги, ни Атеа или Алый Поток никогда не давали мне скидку и не создавали особых условий. Наоборот, все они действовали по единому плану, стараясь развить мое тело и дух, а потому и нагрузки, через которые мне довелось пройти, были мощнее и фундаментальнее, чем у обычных братьев. Так что да, я мог вполне заслуженно считать себя относительно закаленным псайкером.

Правда, переход преподнес небольшой неприятный сюрприз. По какой-то причине оказалось, что варп на борту «Белой пасти» среди братьев воспринимается куда легче, чем на «Картахене». Пожалуй, это было странно и необычно, здесь нашлось, о чем подумать и даже обсудить с Те Кахуранги, но беседа наша откладывалась на долгие годы.

Полет я провел в медитациях, чтении книг и тренировках с Ранник. Джейд не только сражалась сама, но и попросила, чтобы я потренировал ее свиту. В учебных боях со смертными мне приходилось действовать осторожно, соизмеряя силу и мощь. Агент Трона и ее люди оказались умелыми бойцами, но в любом случае они никогда и ни при каких обстоятельствах не могли встать вровень с Ангелом Императора. Это была данность, незыблемая аксиома, которую следовало просто принять.

А еще мы много беседовали: о судьбе Человечества и каждого из нас, о долге, возможностях и всем прочем. Наедине, не испытывая насущной необходимости носить маску жесткого и сурового инквизитора, Джейд оказалась вполне нормальным человеком. Великая власть еще не сделала из нее бесчувственную машину.

За четыре недели полета у нас установилась традиция совместных ужинов, на которых так же присутствовал капитан фрегата Лариса ап Катор. На ужин подавали настоящие яства – жареное или печеное мясо, фрукты, вино. Дополнением к пище выступали легкие беседы о поэзии, живописи и всем том, чем хоть на малое время можно отвлечь себя от бесчисленных опасностей нынешнего мира.

Меня так же радовало, что экипаж «Картахены» и инквизиторская свита не испытывали переходящего в страх почтения при виде моей фигуры. На самом деле, после первых нескольких раз подобное начинает утомлять, но именно так к нам относилась подавляющая часть Человечества. Здесь же в силу того, что «Картахена» уже не раз и не два доставляла новых воинов в Караул, а свита инквизитора умела правильно расставлять приоритеты, почитание отсутствовало. Имелось лишь уважение и тактичность, что меня вполне устраивало. Тем более, мне нравилось общаться с простыми смертными. Данные беседы составляли приятный контраст с атмосферой суровой неизбежности и фатализма, присущей всему Кочевому флоту.

Во время перехода моим временным жилищем стала отдельная просторная каюта без всякого излишества. Там я медитировал, читал, тренировался и отдыхал.

Дальний шепот сотен голосов окончательно стих, когда «Картахена» вышла в материальный мир. Вместе с шепотом пропало и незримое давление на сознание, что неизбежно чувствовал каждый псайкер. Аура злобы и ненависти, что пропитывала корабль несмотря на работающее на полную мощь поле Геллера, наконец-то развеялась. Даже дышать стало легче. Полет практически закончился.

Я как раз заканчивал медитацию, когда из вокса зазвучал голос Ранник.

– Кодиций Борей, мы приближаемся к точке назначения. Если желаете, то можете присоединиться ко мне на верхней обзорной галерее. Полагаю, вы найдете открывающийся вид более чем познавательным.

Через пятнадцать минут, пройдя две палубы и поднявшись на лифте, я добрался до нужного места. Это был вытянутый на сотню метров широкий коридор, больше напоминающий небольшой музей. Стальной пол прикрывал тяжелый ковер темно-зеленого цвета с вытканной золотой аквилой. Стены украшали деревянные панели, на которых висели величественные картины маслом, собранные капитаном с сотни миров. Каждую из них подсвечивал теплым светом небольшой люмен. Другая сторона представляла собой череду узких высоких окон в готическом стиле. За бронированными стеклами начинался космос.

Посередине галереи, заложив руки за спину, неподвижно стояла Джейд Ранник, одетая в кожаный камзол и сапоги на высоком каблуке. Когда я подошел, она обернулась и позволила себе легкую улыбку.

– Пятьдесят минут до стыковки, сейчас проходим минные поля. Мы прибыли. Впереди Караульная крепость «Эриох»! Неправда ли, величественное зрелище?

– Согласен, – мои глаза с немалым интересом принялись рассматривать циклопическое сооружение, что приближалось по левому борту, начиная закрывать все переднюю полусферу. Естественно, в пути до меня довели, что мы летим в регион космоса, известный под именем Иерихонский пролив, расположенный в сегментуме Ультима. Когда-то он принадлежал Империуму, но потом был надолго потерян, перестав представлять интерес. Затем здесь нашли устойчивые варп-врата, соединяющие пролив и Пограничье, находящееся недалеко от сектора Каликсида в сегментуме Обскурус.