Я ойкнула и запнулась. Надо же было такую чушь снести прямо на глазах всех присутствующих! Позор.

— А я, Джордис из Дома Хус, буду невероятно рада принять ваше покровительство, юная госпожа, — женщина вышла из-за спины мужа и теперь стояла рядом с нами.

В близи она казалось необычайно молодой — на вид она была ненамного старше Валентина. Стройная и грациозная, как и подобает супруге главы Великого Дома, она держалась статно с высоко поднятой головой. Однако она не выглядела строгой, как София. Наоборот — Джордис излучала притягательную симпатию, которой поддавались все, к кому она попадалась на глаза. Посмотрев прямо ей в лицо с мягкими чертами, я приметила, что глаза ее были обычного серо-голубого цвета.

Мне была приятна компания госпожи Джордис, а вот этот Ари… О чем можно с мальчишками разговаривать? Я повернулась к Лео, в надежде, что северянина он возьмет на себя, но, к моему разочарованию, отец уже позвал к себе сыновей, и вместе с остальными придворными они направились в замок.

Мар-де-Сеаль располагался на склонах огромного уходящего в море утеса, а вот сам замок и близлежащие городские постройки с портом — на огромной отвесной скале посреди моря. Когда-то давно она была частью мыса, но соленая вода и сильные бури выточили породу, и каменный мост, соединявший замок с остальной частью города, разрушился, оставив саму усадьбу целой и невредимой. С тех пор основную часть города с территорией Каса-де-Вентос соединяла вереница деревянных мостов, делая его неприступной крепостью.

Сама по себе скала напоминала огромный многоярусный торт. Вниз уходили тропинки и винтовые дороги, где у подножия располагался наш личный порт, выше — личные усадьбы аристократов Малых домов, а остальные земли, вплоть до призамковых территорий, были засажены фруктовыми садами, создавшими вокруг скалы зеленый ореол. И именно сюда мы и направились вместе с нашими гостями.

Мы прошли через небольшой тоннель из тонких кованых металлических арок, заросших виноградом, и перед нами открылось распростертое по склонам зеленое море. В садах, как обычно, царила идиллия — ветер чуть трепал листья, создавая мелодичный шелест, волной расходящийся по зеленым вершинам. Высокие деревья своей тенью укрывали от палящего солнца, кругом жужжали насекомые и трещали кузнечики. То тут, то там из-за ровных рядов показывались рабочие, что тащили огромные плетеные корзины со всевозможными фруктами, вдалеке слышались крестьянские песни, которые обычно скрашивали тяжелый рабочий день.

Пока наши гости любовались открывшимся видом, я лихорадочно думала — как начать разговор, что стоит или не стоит говорить при представителях дома Хус, боясь ляпнуть что-то не то. Но и неловкое молчание давило на атмосферу. В этот момент я очень пожалела, что не слушала болтовню сестры Софии на занятиях.

— Как прошло путешествие до Мар-де-Сеаля? Путь через Веас, наверное, был долог и нелегок для всех вас.

Джордис уже было приготовилась что-то ответить, но не успела. Такое ощущение, что мальчишка только и ждал этого вопроса, его глаза загорелись:

— Спасибо, что поинтересовалась! Мы были в пути почти це-е-елый месяц. Плыли больше двух недель, сначала по помню, потом по реке, мимо Имперской Столицы, затем снова через море, видели хищного кита сражающегося с кракеном, — начал тараторить он, даже не задумываясь о том, что нужно вести диалог, а не монолог. — А еще отец дал мне подержать штурвал, потом мы попали в шторм, было та-а-ак страшно… А ты когда-нибудь попадала в настоящую морскую бурю?

Я заморгала, не сразу поняв, что вопрос адресован мне — Ари слишком быстро и много говорил, и нить диалога была потеряна еще на рассказе про кита.

— Э-эм, нет, мне не приходилось попадать в шторм, — сухо ответила я.

— Ого, так получается я прошел испытание морем еще раньше, чем член семьи Кустодес! — Ари беспечно засмеялся, на что мне оставалось лишь молча хмурится. Интересно, этого выскочку хоть раз охаживали розгами? Но глядя, как заботливо мать убирает пряди, выбившиеся из его хвоста, я засомневалась в этом. А вот мне бы за такое досталось бы сначала от Софии, а затем от Валентина.

Ари же продолжил делиться впечатлениями о своем путешествии.

— Потом мы вышли в какому-то большом порту и пробыли там несколько дней, пока не прибыл твой отец со своей свитой и этими странными санями с колесами…

— Это называется дилижанс, милый, — мягко поправила его Джордис.

— Да-да, точно, — Ари закивал. — И еще потом тряслись в это дибижане, побывали в разных городах и ели необычную еду, которой у нас нет. Я вот, к примеру, никогда не видел, чтобы мясо выкидывали на солнце и оставляли его там! Оно же воняет и портиться, зря только скот переводят.

— Это называется хамон, вяленая на солнце свинина. И между прочим, очень вкусная. И вовсе она не воняет, — насупилась я, но Ари пропустил мои слова мимо ушей.

— Еще я попробовал странные, но очень вкусные кремовые десерты, попробовал рыбу и морепродукты, которых у нас нет, овощи и…

Тут он замолчал, уставившись на грушевое дерево.

— Что это? — с неописуемым удивлением спросил он.

— Это? Груша, — я раздраженно сорвала плод и протянула ему, в надежде, что хоть это ненадолго уймет его чрезмерную активность. — Хочешь попробовать?