Такой результат пресс-конференции совершенно не устраивал заказчиков, потому была выбрана смешанная схема (согласованные и экспромтные вопросы поочередно), а в зал допустили репортеров любых заранее заявившихся СМИ, обладающих подтвержденной аудиторией более миллиона. Теперь, за минуту до начала мероприятия, Гастон Перрен оглядывал зал, отмечая знакомые нежелательные лица: …Камилла Далансон одна из дюжины содиректоров медиа-холдинга Euro-Twin, причем куратор тематики космоса в совете холдинга, инициатор программы Homo et Galaxy. …Беппе Ломеллини — управляющий совладелец площадки-телефорума Infernollam. …Тоби Найфирт, шеф PR-службы консорциума MOXXI. …Эрик Лафит, культовый автор у фанатов космической оперы со своим НФ-каналом. …Скрэтти Сай, экзотическая фаворитка Тургута Давутоглу, миллиардера и участника консорцима MOXXI, фрилансер техно-обозрения Neoopti, принадлежащего ему же. …Кира Каури, супервайзор научпоп-студии Xulysses, принадлежащей Оуэну Гилбену, также миллиардеру и участнику консорциума MOXXI, Вот, дерьмо… Впрочем, как говорил император Веспасиан (также в случае с дерьмом): «деньги не пахнут». Что ж, всего лишь, придется пройти еще и через это…

…Вот (фигурально выражаясь) звякнул гонг. В смысле, мероприятие началось со слова председателя, и Перрен мысленно вздохнул. На этой неделе он приложил титанические усилия, чтобы убедить Рэнвилла воздержаться от наиболее непопулярных тезисов, и от сомнительных заявлений «от имени науки» хотя бы в стартовом выступлении. Увы: без заметного успеха. Рэнвилл не убрал даже нотацию Стивена Хокинга о «Космических мародерах». Покойный теоретико-физический гений на каталке имел склонность порой изрекать странное. Например, что человечеству надо за 100 лет выбрать новую планету (поскольку Земля испортится от техногенного глобального потепления). Или что надо маскироваться от инопланетных цивилизаций (поскольку они, по-видимому, окажутся технологически выше, и поступят с людьми, как конкистадоры с индейцами). Рэнивилл создал свое толкование нотации Хокинга, очень гордился таковым, и теперь сделал это центральным пунктом своего объяснения роли 7-го Главного комитета.

После формального вступления о программах поиска и контакта с внеземным разумом вообще и (за последние два года) с Чубаккой в частности, он процитировал знаменитый роман Джерома Сэлинджера «Над пропастью во ржи» 1951 года. «…Маленькие дети играют вечером в огромном поле ржи. Тысячи детей, но ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на краю пропасти. Они играют, не видя, куда бегут, а я ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа». Далее Рэнвилл напомнил собравшейся публике нотацию Хокинга, и уточнил: речь не о мародерстве в вульгарном аспекте. Сверхцивилизация не станет грабить человечество материальным порядком (как конкистадоры грабили индейцев). Скорее наоборот: даст человечеству вещи, о которых можно прочесть в самой смелой научной фантастике. Но последствиями такого дара станет разрушение экзистенциальной ценностной системы человечества. Это вполне очевидно: ведь люди ждут подобных даров. Не случайно два прорывных открытия последних лет: кристадин-фюзор и молекулярный дизассемблер расхожая городская легенда приписывает контакту с объектом 5I/Каимитиро. Если же посмотреть на последствия этих открытий без детского восторга перед чудом, то легко увидеть: доступность ядерных трансмутаций и биологической трансформации сыграла недобрую шутку с человечеством. Так попутный ветер — благо для экипажа парусника, однако попутный шторм рвет ткань парусов. Люди готовы только к таким инновациям, которые не порвут плетение связей, составляющих человеческий социум с культурной идентичностью. Таким образом, Главный Комитет по Контактизации интерстелларных культур, как герой Сэлинджера, должен удержать тех, кто увлекся чудесами и не видит пропасти, где бушует шторм. Логика подсказывает, что мародерство сверхцивилизаций направлено на разумы. Сверхцивилизация дарит технологические чудеса, которые рвут культуру очередного самобытного разума, и делают его удобным для поглощения. Мы должны строить контакт так, чтобы, не рисковать нашей идентичности, это главное.

Озвучив такой финальный тезис, Дуглас Рэнвилл сообщил, что теперь готов ответить на вопросы. Первый вопрос был согласованный: от популярного издания Mirror360Earth:

— Мистер председатель, что может 7-й комитет сообщить публике о джамблях, хозяевах Чубакки? Являются ли они гуманоидами, и являются ли они живыми в нашем обычном понимании? Что общего у людей и джамблей? На чем сейчас строится контакт с ними?

— Прежде всего, — сказал Рэнвилл, — 7-й комитет считает, что слово «джамбли» из поэмы Эдврда Лира стало частью бездумно-романтического отношения к сверхцивилизациям. Возможно, такое же было у индейцев, впервые увидевших каравеллы конкистадоров. С учетом опыта индейцев, следует помнить, что сверхцивилизации это экзистенциальная угроза для человечества. Возможно, мы получим какую-то пользу от контакта с ними, однако, лишь если будем постоянно помнить об этой угрозе. Я уже объяснил, в чем она состоит. Конкретно о сверхцивилизации, которая построила Чубакку, мы знаем, что это были не гуманоиды. Я намеренно употребил прошедшее время: похоже, они не прошли Великий фильтр, и вымерли в ходе конкуренции с собственными роботами. Такой опыт следует учесть, если мы не хотим такой же судьбы. Чубакка это руины вымершей расы: деятельные руины, обладающие искусственным роботизированным подобием жизни. И контакт с ними строится исходя из гипотез о программе, исходно заложенной в них.

… Гастон Перрен опять с профессиональной тоской подумал, что Рэнвилл зря нагоняет ужас, опираясь на бездумность и внушаемость среднего телезрителя. Все это у среднего телезрителя, конечно, есть, но опираться можно, лишь если с экрана не заявляется иное мнение. А в данном случае иное мнение заявится… И, похоже, прямо сейчас, поскольку эстафетную палочку, точнее студийный микрофон получила Камилла Далансон

— Мистер председатель, сказанное вами выглядит так, будто 7-й комитет создан не ради контактизации интерстелларных культур, а ради деконтактизации. Если я ошибаюсь, то сообщите, пожалуйста, какую пользу для человечества планируется извлечь из контакта. Если я не ошибаюсь, то можете не отвечать. Спасибо, что выслушали мой вопрос.

…Камилла вернула студийный микрофон изумленному парню-сотруднику офиса, чуть игриво улыбнулась ему, после чего с впечатляющей грацией и достоинством вернулась обратно на свое место в зале (рядом со Скрэтти Сай). Наблюдая этот микро-спектакль, Перрен ненадолго задумался о философии красоты. Он знал, что Камилле 53, и значит, вульгарно выражаясь, она годится Скрэтти в матери, но кажется старшей сестрой. Обе смуглые, у обеих более массивное сложение, чем диктуют эталоны женской красоты из глянцевых журналов, и обеим радикально плевать на такое телесное несоответствие. В практическом плане «наплевать» выражено открытым (на грани фола) стилем одежды, опять-таки, одинаковым у обеих. При этом они ни капельки не родня. Просто, Фортуна сблизила их прошлым летом в археологической авантюре на дне Миртойского моря…

…Еще Перрен подумал, что они обе наверняка сговорились, и когда очередь дойдет до Скрэтти, она забьет по шляпку тот гвоздь, который воткнула Камилла. Вот такие мысли успели промелькнуть в сознании секретаря 7-го Комитета, пока председатель старался изобрести не совсем беспомощный ответ на издевательски-провокационный вопрос. По канону следовало бы иметь домашнюю заготовку, но Рэнвилл не позаботился об этом и теперь изверг лексическую кашу о небезопасных экспериментах в большой науке. Для усиления тезиса, он приплел Хиросиму, Чернобыль и Бенгази. Совсем запутавшись, он оборвал ответ и предложил передать студийный микрофон следующему журналисту.

Последовал согласованный вопрос от респектабельного издания Science et vie:

— Что известно о языке хозяев Чубакки? Есть ли успехи в расшифровке чего-либо кроме кодировки графических файлов и элементарной арифметики? Какие специалисты и как организационно привлечены к решению этих задач?

— Сейчас мы как раз готовим тендер на выполнение работ по расшифровке… — радостно начал излагать Дуглас Рэнвилл и говорил об этом почти 10 минут, похоже, специально оттягивая момент, когда прозвучит несогласованный вопрос. Такая детская стратегия: может, если подождать, то оно само исчезнет?.. Ясно, что оно не исчезло, и студийный микрофон перешел к Беппе Ломеллини. Этот некрупный кругленький жизнерадостный генуэзец являлся для председателя 7-го Комитета одним из двух худших интервьюеров среди присутствующих в зале. Год назад на его площадке «Infernollam» Дуглас Рэнвилл подвергся эпическому разгрому в брейн-баттле против Эрика Лафита. Соответственно: Лафит являлся тут вторым худшим интервьюером. И сейчас Перрен не сомневался, что генуэзец найдет способ припомнить этот эпизод в своем вопросе…