При следующей интеллектуальной передышке Перрен позволил себе расслабиться. Да, стартовая пресс-конференция 7-го комитета прошла из рук вон плохо, но не настолько провально, чтобы это стало экстраординарным событием. А у критически настроенных интервьюеров остался последний ход. Кира Каури. Вряд ли эта ласточка сделает весну мокрее, чем уже… И тут обрушился ее вопрос:

— Мистер секретарь, позвольте отдать должное вашему искусству риторики. Однако, от председателя 7-го комитета прозвучало столько некорректных заявлений, что никакой риторикой это не прикрыть. И я задам прямой вопрос: можете ли вы назвать хоть одну причину, по которой организациям, непосредственно занимающимся космосом, имеет смысл сотрудничать с 7-м комитетом в его нынешнем состоянии?

— Могу, — спокойно и дружелюбно ответил Перрен, — в таком серьезном деле не следует торопиться с выводами и радикально отказываться от сотрудничества из-за нескольких неудачных фраз. Особенно если такие фразы отражают широкий пласт общественного мнения. Мне кажется, это повод задуматься о том, что мы ищем и что можем найти.

…Неудобные вопросы закончились, и Дуглас Рэнвилл сразу схватил ранее брошенные бразды правления. Он ответил на четыре последних (согласованных) вопроса, причем умудрился снова ввернуть про опасность технологий — будто специально засрав то, что Перрену удалось хотя бы частично очистить от предыдущей порции дерьма. На такой фальшивой ноте пресс-конференция завершилась. Рэнвилл покинул зал с нескрываемой гордостью, что последнее слово осталось за ним. Перрен на автомате вышел в широкий вестибюль, и задумался о том, где бы выпить чего покрепче.

— Предлагаю вариант с выпивкой в хорошем индийском ресторане, — раздался за спиной негромкий голос Киры Каури.

— А-а… — протянул он, поворачиваясь, — …Любопытно, из чего вы заключили, что меня интересует выпивка?

— Скажите «нет», если я ошиблась, — отреагировала она.

— Ладно, мисс Каури, и что представляет собой ваш вариант?

— Подвальчик по имени Vichar ki-gufa. Пещера мыслей в переводе. Из ударного пойла в ассортименте там этнически-аутентичный Feni или менее экзотичный ром Old Monk.

…

Женева, город чудес: от парадной штаб-квартиры ООН всего миля на зюйд-зюйд-ост до азиатско-афроарабского квартала в логистической перемычке между железнодорожным хабом и речным портом при впадении Рона в Женевское озеро. Этот квартал – не такие джунгли мультикультурализма, как аналогичные кварталы Амстердама или Парижа, но швейцарские аборигены опасаются и большинство белых туристов — тоже. Между тем, объективный риск посещения здешних пабов незначителен, а концентрация всяческих лишних ушей – намного ниже, чем в белом квартале бутиков. Гастон это знал и потому одобрил предложение Киры Каури. Кстати, супервайзор научпоп-студии Xulysses была похожа на уроженку Индии. В этом квартале она запросто могла сойти за свою…

…Чуть позже оказалось, что в подвальчике Vichar ki-gufa она и есть своя. Или точнее наоборот: подвальчик оказался ее. Если еще точнее, то она представляла хозяина. Если совсем точно, то хозяином была номинальная фирма, принадлежащая Оуэну Гилбену. Собственно подвальчик выглядел симпатичной жанровой клубной площадкой на пять столиков, расставленных в интерьере пещеры так, чтобы одни люди не мешали другим.

Колоритный дядька быстро притащил ром, лайм, имбирный чай, и закуски, очень ловко расставил это на столике и удалился.

— Тут мило, — оценил Гастон Перрен, — твой босс умеет выбирать и обустраивать места.

— Оуэн умеет выбирать людей, — с улыбкой уточнила Кира, — а люди умеют выбирать все остальное.

— Логично… — Перрен кивнул и сделал глоток чистого рома без всего, — …А что, он еще предпочитает на всякий случай отшельничать в африканской саванне?

— Можно сказать и так, — слегка неопределенно ответила Кира, — но не только из-за риска повторения терактов Imago Dei и Shanchuming. У него год романтики в некотором роде. Насколько я знаю, Гастон, ты видел Томми, когда приезжали к Оуэну в Ботсвану.

— Да, я видел, но это ведь даже не человек, а продукт генной инженерии макак-резусов!

— Верно, — Кира улыбнулась, — Томми не человек и была переправлена в Ботсвану, чтобы убить Оуэна. По-моему, получилась головокружительно-романтичная история.

— Пожалуй, это сильнее, чем Шекспир, — проворчал Перрен.

— Бернард Шоу! — весело поправила Кира, — Это сильнее чем «Пигмалион»: там Хиггтис создал свою Галатею из уличной зеленщицы, а тут из генетической ниндзя, причем уже технически мертвой в момент их знакомства. Ты знаешь?

— Да, Оуэн говорил, что ее ранил снайпер, когда она лезла в дом по пожарной лестнице.

— Можно сказать и так. Хотя все, что после этого упало вниз, можно было пакетировать даже без контрольного выстрела. Но Оуэн распорядился, чтобы она жила… Оуэн умеет выбирать людей, как я уже говорила… И нелюдей тоже. Мы с ней подружились.

— Что?! Ты и Томми? Как?!

Кира Каури подбросила на ладони кубик тростникового сахара и загадочно улыбнулась.

— Загадочные женские характеры. А если без шуток, то надо ведь было научить Томми европейским манерам, более-менее. Когда я здесь, мы переписываемся в чате, вот как! Похоже, упоминание о чате удивило тебя даже больше, чем о нашей с ней дружбе.